24 марта 1913 г. Вагон. Джимбулук — Чонгар.

«Лиловый очерк снежных гор…»

Лиловый очерк снежных гор В тумане тонет на закате. Душа тоскует об утрате. Лиловый очерк снежных гор Замкнул пленительный простор Стеной в мечтательной палате. Лиловый очерк снежных гор В тумане тонет на закате.

8 апреля 1913 г. Вагон. Ланчхуты — Джуматы.

«Еще арба влечется здесь волами…»

Еще арба влечется здесь волами, Еще в пыли и в лужах долгий путь, Еще окрест томительная жуть, А в небе над арбами и волами, И над папахами, и над ослами Спешить Икар надкрылья развернуть, И пусть арба, влекомая волами, Проходит медленный и трудный путь.

11 апреля 1913 г. Вагон. Долляр — Шамхор.

«Веет ветер мне навстречу…»

Веет ветер мне навстречу, Вещий, вечный чародей. Он быстроте лошадей Веет, светлый, мне навстречу. Что ж ему противоречу Тусклой жизнью площадей? Веет ветер мне навстречу, Вековечный чародей.

2 июня 1913 г. Тойла — Иeвe.

«На него еще можно смотреть…»

На него еще можно смотреть, На дорогу не бросило теней. Поднялось чуть повыше растений, И дает на себя посмотреть, Как неяркая желтая медь. В облаках, в кудесах раздвоений, На него еще можно смотреть, От себя не отбросивши теней.

3 июня 1913 г. Орро — Тойла.

«Ну, что ж, вздымай свою вершину…»

Ну, что ж, вздымай свою вершину, Гордись пред нами, камень гор, — Я твой читаю приговор: Дожди, омывшие вершину, Творят на ней песок и глину, Потом смывают их, как сор. Так воздвигай свою вершину, Гордись, невечный камень гор.

5 июня 1913 г. Орро.

«Огонёк в лесной избушке…»

Огонёк в лесной избушке За деревьями мелькнул. Задымился росный луг. Огонек поник в тумане. Огороженная мглою, За холмом стоить луна. Огонек в лесной избушке За туманами потух.

11 июля 1913. Иеве — Тойла. Дорога.

«Долина пьет полночный холод…»

Долина пьет полночный холод. То с каплей меда райских сот, То с горькой пустотой высот, Долина пьет полночный холод. Долга печаль, и скучен голод, Тоска обыденных красот. Долина пьет полночный холод Тоской синеющих высот.

13 июля 1913. Иеве. Дорога.

«Земли смарагдовые блюда…»

Земли смарагдовые блюда И неба голубые чаши, Раскройте обаянья ваши. Земли смарагдовые блюда, Творите вновь за чудом чудо, Являйте мир светлый и краше, — Земли смарагдовые блюда И неба голубые чаши.

30 июля 1913. Тойла.

«Лежали груды мха на берегу морском…»

Лежали груды мха на берегу морском, Обрезки рыжих кос напоминая цветом. Белели гребни волн, и радостным приветом Гудел их шумный хор в веселии морском. Легко рассыпанным береговым песком Еще мы раз прошли, обрадованы светом, Вдыхая соль волны в дыхании морском, Любуясь этих мхов забавно рыжим цветом.

7 окт. 1913 г. Вагон. Вильна — Минск.

«Увидеть города и веси…»

Увидеть города и веси, Полей простор и неба блеск, Услышать волн могучий плеск, Заметить, как несходны веси, Как разны тени в каждом лесе, Как непохожи конь и меск, — Какая радость — эти веси, Весь этот говор, шум и блеск!

7 окт. 1913 г. Вагон. Вильна — Минск.

«Снег на увядшей траве…»

Снег на увядшей траве Ярко сверкающей тканью Пел похвалы мирозданью, Белый на рыжей траве. Стих за стихом в голове, Не покоряясь сознанью, Встали — на мертвой траве Ярко живущею тканью.

2 декабря 1918 Попельня — Бровки Вагон

«Дачный домик заколочен…»

Дачный домик заколочен, Тропки снегом поросли, Все отчетливо вдали. Жаль, что домик заколочен, — Лед на тихой речке прочен, Покататься бы могли, Да уж домик заколочен, Тропки снегом поросли.

2 дек. 1913 г. Вагон. Бровки — Чернорудка.

«Ржавый дым мешает видеть…»

Ржавый дым мешает видеть Поле, белое от снега, Черный лес и серость неба. Ржавый дым мешает видеть, Что там — радость или гибель, Пламя счастья или гнева. Ржавый дым мешает видеть Небо, лес и свежесть снега.

2 декабря 1918 Казатин — Глуховцы

Проносящиеся

«Всё зеленее и светлее…»

Всё зеленее и светлее, Всё ближе счастье и тепло. К чему же ненависть и зло! Всё зеленее и светлее, И откровенней, и нежнее Через вагонное стекло, Всё зеленее и светлее, Всё ближе счастье и тепло.