1881

А.Л. Бржевской

Хоть строчкой, бедная подруга, Меня обрадуй ты в глуши. Ты мне мила как память друга И как весна моей души.

Май 1881

1881 года, 11 июля

Желаю Оле Здоровья боле, Чтоб жить ей доле — Пока на воле, А в брачной доле У мужа в холе.

11 июля 1881

Любезному племяннику П.И. Борисову

Gaudes carminibus, carmina possumus

Donare et pretium dicere nioneri.

Horatius Спасибо, друг, — ты упросил Меня приняться за работу, Твой юный голос разбудил Камену, впавшую в дремоту. Опять стихи мои нашли То, что годами было скрыто. Всё лето предо мною шли Причудник Фауст и Маргарита. И вот прейден гористый путь: Следи за мной, — но, бога ради, Ты Мефистофилем не будь Насчет стареющего дяди.

Октябрь 1881

Д.П. и С.С. Боткиным в день двадцатипятилетия их свадьбы 16 января 1884 года

Сегодня пир отрадный мы венчаем, Мы брачные подъемлем чаши вновь. Сегодня дружбе мы венец сплетаем И празднуем счастливую любовь. Красавицы, не преклоняйте вежды; К чему скрывать румяный пыл сердец, Когда в груди у всех одни надежды, Когда в душе у всех один венец? Ни красоты, ни почестей, ни злата В дыму мечты ты раем не зови; Наш рай не там, меж Тигра и Евфрата, А рай вот тут, у дружбы и любви. Как сень его лелеет человека! Как божеским дыханьем он объят! В своей листве хранит он четверть века Плоды любви и дружбы аромат. И, умилясь сердцами, мы встречаем Сей вертоград, подъемля чаши вновь; Сегодня дружбе мы венец сплетаем И празднуем счастливую любовь.

28 октября 1883

О.М. Соловьевой

Рассеянной, неверною рукою Я собирал поэзии цветы, И в этот час мы встретились с тобою, Поклонница и жрица красоты. В безумце ты тоскующем признала Прибывшего с знакомых берегов, И кисть твоя волшебством разгадала Язык цветов и сердца тайный зов. И вот с тех пор, в роскошном их уборе Завидевши те сельские цветы Нетленными на матовом фарфоре, Без подписи я знаю: это ты.

29 октября 1884

Ф.Е. Коршу в ответ на эпическое послание

Больному классику чтоб дать ответ российский, Я избираю стих и лист александрийский; Не думаю, меж тем, об оном я листе, Чтоб облегчился ты без рези в животе. Что ж делать! Такова российска Аретуза, Что пить из ней нельзя без содроганья пуза. О, что бы провещал ученейший Хирон, Когда б на наших муз взглянул хоть мельком он, У коих цензоры, благочестивы люди, Обгрызли ногти все и вырезали груди, Как режут эвнухов, что вывел Ювенал, Хотя Гелиодор давно их окорнал. И так и следует: зачем писать антично? У наших цензоров узнал бы, что прилично! Ведь не подумают античные глупцы, Что могут русские обидеться скопцы. Не должно смешивать двух разных направлений, Иначе стать в тупик народный может гений; И, мню я, самым тем ты простудил свой нос, Что, переплывши Тибр, ты вышел на мороз. Так вредны крайности, когда сойдутся ссорясь! O rus! О глупости! O tempora, o mores! Но как бы строгая ни выкликала Русь, Тибулла покупать я к Кунду поплетусь. Знать, старость слабая так распускает слюни: Scribendi cacoethes tenet, сказал мой Юний. Пора и кончить мне. Будь здрав, прими привет. Хоть подпишу Шеншин, а все же выйдет — Фет

29 ноября 1884

Графине С.А. Толстой

Когда стопой слегка усталой Зайдете в брошенный цветник, Где под травою одичалой Цветок подавленный приник, Скажите: «Давнею порою Тут жил поклонник красоты; Он бескорыстною рукою И для меня сажал цветы».

11 декабря 1884

В.С. Соловьеву

Пусть не забудутся и пусть Те дни в лицо глядят нам сами, Когда Катулл мне наизусть Твоими говорил устами. Прости! Лавровому венцу Я скромной ивой подражаю, И вот веронскому певцу Катуллом русским отвечаю. Боюсь, всю прелесть в нем убью Я при такой перекочевки, — Но как Катулла воробью Не расплодиться в Воробьевке!

17 мая 1885

К памятнику Маркевича

Любил он истину, любил он красоту И дружбой призванных ценителей гордился, Раздутой фразы он провидел пустоту И правду говорить в лицо ей не страшился.

6 июля 1885

Ф.Е. Коршу

Геройских лет поклонник жадный В тебе Миноса узнает: Никто без нити Ариадны В твое владенье не войдет. Но это суд земного рода: Он не зовет души моей. О, как я рад, что ты у входа Стоишь в блаженный Елисей! Взглянув на ширь долины злачной, Никто не ценит так, как ты, Всей этой прелести прозрачной, Всей этой легкой простоты. Вот почему, смирясь душою, Тебя о милости прошу И неуверенной рукою Венки Тибулла подношу