* * *

Каюсь, да, хватила лишку — потянуло к болтовне. Верь мне, милый мой, не слишком, но коль веришь — только мне! Я тебе не напророчу ни болезней, ни дорог — просто голову морочу самой лёгкой из морок. На друзей не наболтаю, на врагов не наведу, я слова свои катаю будто саночки по льду… …Жучка, внучка, дедка, репка, тихий вечер без огня… Как последняя зацепка, между нами болтовня…

* * *

Деревянный Буратино на картонном пианино нам играет сонатину, сонатину ля-бемоль. Улыбаемся картонно, восхищаемся картинно: — Ах, какая голубая в третьем такте нота соль!.. …Соль пылится в тусклой банке, на окне сухие мухи, и в картонном пианино только пыль и только моль… Мы совсем не тугоухи, просто нам от пуповины до залысин быть в подранках… До… ми… боль…

* * *

А нынче все каются — Иуды и Каины, Умело припрятаны Людские лукавины. На новых подрамниках Облезлыми кистями Малюются старые, Но вечные истины: Что нынче все каются, Святые и грешные — Орлы перемаются, Прикинувшись решками… …Ведь нынче все каются…

* * *

Шесть лет на аутодафе, Шесть лет — отсрочки приговора. Бродяги, нищие и воры — За войны, за голодоморы, За жизнь в аду, за наговоры, За страх, забивший рот и поры — Шесть лет на аутодафе. В себя отчаянно плюют И тешат мир, и сами рады… Пошли же, Боже, им приют Не в самом жарком месте ада!..

* * *

Не жгите архивы, имущие, длящие власть! Сжигая ступени, нельзя устоять на площадке, Не вынуть и камня из этой стовекой брусчатки, Страшась, как в безумье, в глухое беспамятство                                                               впасть… История — девка идет по удобным рукам… История — дева, как трудно хранить ей невинность! — Сегодня сечет невиновных, а завтра повинных… Не жгите архивы — мы снова придем к тупикам.

* * *

Буду жить, как трава, как песок, как усталость, как вера, как ноша… Будет жизнью моей припорошен каждый камешек и колосок. В мире формул и сложных структур — объяснённых и необъяснённых — буду жить и пропеллером с клена ежегодно слетать на бордюр. Буду жить и кружится легко тополинкой какого-то мая, до последнего мига не зная — для чего…

* * *

Все города, в которых не жила, но так хотела жить — до заиканья! — границами, барьерами, веками отделены… Помпейская зола с мадридской кровью, с глиной палестин размешаны… Для будущих крестин Байкал нацедит чашу до краёв!.. Но буду я — не я в восьмом кругу, в цепи небесконечных превращений: вдруг я рожусь в Перу или в пещере тому вперёд или тому назад сто лет?.. И может, лишь желание моё — прапамять, заключенная в скелет — зацепится за недробимый атом: жить где-нибудь в Москве, ругаться матом по поводу чего-нибудь вообще, что в данной жизни непереводимо… Что ангел говорит? Не брать вещей? Париж… Мадрид… Венеция… Я — мимо.

* * *

Сели Вася с Ваней, выпили по первой. Обсудили Маню — осудили стервой. Огурец солёный покрошили мелко, под стопарь Алёну осмеяли целкой. Третью опрокинув, зажевали луком — вспомнили про Нину: всем, мол, сукам сука!.. К пятой подбираясь, расслюнявив губы, вывели, что Рая — класс, но голос грубый… Ноги бреет Алла, шарму нет в Тамаре… баб ещё — навалом, жалко пусто в таре!

* * *

Мы иногда скучаем ни о ком, И никому лениво ставим свечи, Но вдруг спокойно дотлевавший вечер Взрывается горластым петухом: А просто так! И просто ни с чего! Для детворы, друзей и друг для друга Кружится серпантиновая вьюга И конфетти летит из рукавов. О перебитых чашках не скорбя — Пусть всё вверх дном, и к черту пересуды! Ведь если кто-то рядом хочет чуда, То можно сделать чудо из себя. Ну, просто так! И просто без причин — Любая радость не бывает зря… Дай Бог, чтоб никогда не разучились Мы делать праздник без календаря…

* * *

Не по травке идём мы стриженой — Было зелено — стало выжжено, Было солнечно — стало пасмурно, Не беда, дружок! Будем с насморком! Ямы с кочками — всё нам поровну, И дорога нам в одну сторону. Не тобой, не мной жизнь промеряна, Была выжжено — станет зелено. Добрый день с тобой метим колышком — Было пасмурно — встанет солнышко!