1963

РОЖДЕСТВО

В том стандартном поселке, Где троллейбус кончает маршрут, В честь рождественской елки Пляшут, пьют и поют. В доме — племя уборщиц, Судомоек и нянь из больниц, Матерщинниц и спорщиц, Работяг и блудниц. Не ленивы как будто, Не бегут от шитья и мытья, Но у них почему-то Не бытуют мужья. У красивой Васёны Настроенье гулять и гулять. Аппарат самогонный Поработал на ять. В деревенских частушках Есть и воля, и хмель, и метель. В разноцветных игрушках Призадумалась ель. Сын смеется: "Маманя, Ты не видишь, что рюмка пуста!" И, глаза ей туманя, Набегает мечта. А на небе сыночка В колыбели качает луна, Словно мать-одиночка, Ожиданья полна.

1963

МОЛЧАЩИЕ

Ты прав, конечно. Чем печаль печальней, Тем молчаливей. Потому-то лес Нам кажется большой исповедальней, Чуждающейся выспренних словес. Есть у деревьев, лиственных и хвойных, Бесчисленные способы страдать И нет ни одного, чтоб передать Свое отчаянье… Мы, в наших войнах И днях затишья, умножаем чад Речей, ругательств, жалоб и смятений, Живя среди чувствительных растений, Кричим и плачем… А они молчат.

1963

ЗИМНЕЕ УТРО

А кто мне солнце в дар принес, И леса темную дугу, И тени черные берез На бледно-золотом снегу? Они, быть может, без меня Существовать могли бы врозь, — И лес, и снег, и солнце дня, Что на опушке родилось, Но их мой взгляд соединил, Мой разум дал им имена И той всеобщностью сроднил, Что жизнью кем-то названа.

1964

ШЕЛКОВИЦА

Как только в городской тиши Ко мне придет полубессонница, Ночная жизнь моей души, Как поезд, постепенно тронется. И в полусне и в полумгле Я жду, что поезд остановится На том дворе, на той земле, Где у окна росла шелковица. Себя, быть может, обелю, Когда я объясню старением, Что это дерево люблю Лишь с детским, южным ударением. Иные я узнал дворы, Сады, и площади, и пагоды, Но до сих пор во рту остры И пыльно-терпки эти ягоды. И злоба отошедших дней, Их споры, их разноголосица, Еще больней, еще родней Ко мне — в окно мое доносится. Назад, к началу, к той глуши, Где грозы будущего копятся, Ночная жизнь моей души Безостановочно торопится. Мы связаны на всем пути, Как связаны слова пословицы, И никуда мне не уйти От запылившейся шелковицы.

1965

У МОРЯ

Шумели волны под огнем маячным, Я слушал их, и мне морской прибой Казался однозвучным, однозначным: Я молод был, я полон был собой. Но вот теперь, иною сутью полный, Опять стою у моря, и опять Со мною разговаривают волны, И я их начинаю понимать. Есть волны-иволги и волны-прачки, Есть волны-злыдни, волны-колдуны. Заклятьями сменяются заплачки И бранью — стон из гулкой глубины. Есть волны белые и полукровки, Чья робость вдруг становится дерзка, Есть волны — круглобедрые торговки, Торгующие кипенью с лотка. Одни трепещут бегло и воздушно, Другие — тугодумные умы… Природа не бывает равнодушна, Всегда ей нужно стать такой, как мы. Природа — переводческая калька: Мы подлинник, а копия она. В былые дни была иною галька И по-иному думала волна.

1965

ПРИТЧА ОБ ОСЛЕ

Подражание немецкому

Осел идет вперед, повозку тащит,                Воображая, Что он достигнет неба, где обрящет                Блаженство рая, Где все ослы избавятся от тягот                И мордобоя, Где львы и волки с ними рядом лягут                У водопоя. И было так: один режим сменялся               Другим режимом, Но свод небес, как прежде, оставался               Недостижимым. Осел с поклажей двигался устало,               Но постепенно Его питать в дороге перестало               Надежды сено. Тогда, чтоб не свалил страдальца голод,               Ему сказали, Что не на небе, — на земле тот город,               Где нет печали, Где нет нужды, просгоры многотравны               И благовонны, Где нет бича, все твари равноправны,              Добры законы. Осел поверил, — с горя, с перепугу              Не понимая, Что он все время движется по кругу,              И боль немая Ему не открывала правды жесткой:             "Безумной целью Ты одержим. Плетешься не с повозкой,              А с каруселью. На ярмарке на ней кружились боги,              Ушли отселе И позабыли, разумом убоги,             О карусели". И вот осел все вертится по кругу,             Воображая, Что движется к сияющему лугу,             К блаженству рая.