ДЬЯВОЛ

По веревочной лестнице, Спрятав в тень экипаж, К вам, лукавой прелестнице, Поднимается паж. И с балкона (на жердочке Так свежо локоткам) Улыбнулись вы мордочке, Запрокинутой к вам. Вы восторг и услада, Демон спрятанный хмур: Вы нежданно-негаданно Перерезали шнур. И кусаете пальчики, Жадно слушая шум: Это плачет о мальчике Растерявшийся грум. Завтра в капелле замковой, Где гнусит капуцин, Прикоснетесь к устам его — Голубой гиацинт! И душистыми юбками Вы овеете гроб, Приласкаете губками Скрытый в локонах лоб.

СКАЗКА

Я шел по трущобе, где ходи Воняли бобами, и глядь — Из всхлипнувшей двери выходит, Шатаясь, притонная женщина. И слышу (не грезит ли ухо, Отравлено стрелами дня?), Как женщина тускло и глухо Гнусила строку из меня. И понял восторженно-просто, Что всё, что сковалось в стихе, Кривилось горящей берестой И в этом гнезде спирохет.

В БЕСПРЕДЕЛЬНОСТЬ

Ночь. Догоняющим взмахом Ветер (ему по пути) Шаром вздувает рубаху И помогает идти. Думаю: что, эти тучи Чувствуют ужас погонь? Вылучив искру колюче, Желтый ныряет огонь. Ветер упругой ладонью Гладит меня по спине. Путь мой, конечно, к бездонью, Что мне в бессильном огне! Взъятый и плавно несомый, Сдавшись усмешкам игры, Я — метеор невесомый, Парус под ветром — в миры!

НИ О ЧЕМ

Над дверью сосульки леденчик, Дорога светла и пуста, И солнце, одевшее венчик, Похоже на образ Христа. Ты слышишь? Ворчливо и веско Мороз заворчал за плечом. Но, радуясь радостью детской, И песня моя ни о чем. Ведь строчки вдогонку за рифмой, А рифме светло и свежо, И этот мгновенный порыв мой — Мальчишка, швырнувший снежок.

МЯТЕЖНИЦА

Гению революции

Старик, бородатый Хронос — Годов и веков звонарь. Бросает светящийся конус Его потайной фонарь. Глядит: на летящей в космос Земле зашаталась ось, И туч золотые космы Отброшены взмахом вкось. Не больше, к примеру, крысы, Пред солнцем — и то уж тля, А полюс, затылок лысый, К лучу норовит земля. И, вырвав толпу из круга (Забыли, шатнуло вас?), Земля повернула круто К лучам затененный фас. И дальше помчалась в пляске, Как пуля, когда в излет, И лопнули льды Аляски, В Гренландии вспыхнул лед. Порвалась цепей заковка, И вот — на снегу лоза. «Однако, довольно ловко!» — Старик про себя сказал. И бело-светящийся конус Лучей перебросив в высь, Стучится сигналами Хронос В лиловый дворец Главы. У нас бы сейчас — винтовку, Но небо — другой предмет: Сверкнул догонять бунтовку Отряд голубых комет.

ГНУС

В какой-то вечер выделился гнус Из кольчатого дыма папиросы И пал па пол. Подумал я: нагнусь И стану предлагать ему вопросы. Но он удрал, как рыжий таракан В щель плинтуса. Взяв перочинный ножик, Я выскреб тлю и посадил в стакан, И вот он — весь. От головы до ножек! Он дымчатый и с хвостиком козла, Закрученным, как фитилек у свечки. Комическое «воплощенье зла»: Остаток после вековой утечки. Он прыгал наподобие блохи — Сей выродок и измельчавший дьявол. Какие же вопросы и стихи? Он в лужице — на дне стакана — плавал! И трепетал моих спокойных глаз, Воруя в шерсть зрачковые булавки. Ах, чья душа от них занемогла? Чьи кипы душ он шоркал па прилавке? И это — бес! Тысячелетний фриз, Облупленный почти до штукатурки. Мой мозг шутя оттиснул афоризм, Ведь неудобно же без сигнатурки! И на стекле, на сером скакуне, Отцеженном из дыма сигаретки, — Тысячелетие, как преступленья нет, Преступники суть гении редки.

УБИЙСТВО

Штыки, блеснув, роняют дряблый звук, А впереди затылок кротко, тупо Качается и замирает… «Пли!» И вот лежит, дрожа, хрипя в пыли, — Монокль луны глядит на корчи трупа, И тороплив курков поспешный стук.