55. О ЮНОСТИ

Мне говорят: Мол, мы не дышим маем, Мол, юности расцветок не берем. Ах, чудаки! Они не понимают: Мы юношествовали с Октябрем. Быть современником Огромной славы: Ленин, Включать в артерии                                        его                                              высокий ток! Кто был моложе нас? Какое поколенье? Когда, скажите? Кто? Мне говорят: Учитесь трелям Фета, Льют соловьи, Грохочет водоем; Ах, чудаки, Друзьям, как эстафету, Мы, умирая, Песнь передаем. И эта песнь простреленной, пропетой, Как кольт, Как молоток, в работе под рукой. Какой, скажите мне, Из всех поэтов Был больше нас поэт? Скажите мне, Какой? Мне говорят: История с колена Вам метит в грудь… Враг жив… не позабудь… Ах, чудаки! Всё наше поколенье Над баррикадами поднять готово грудь. Нас и не грел Камин благополучья, В сибирских рудниках Нас шлепал адмирал. Но рабский страх Нас никогда не мучил. И никогда Осмысленней и лучше Никто еще Не жил, Не умирал!.. 1930

56. ПЕРЕД КАРТОЙ ЭЛЕКТРИФИКАЦИИ

Грядущего карта — груба: Чего там на Маркса коситься! Давайте Построим Свои отруба С бордюрчиком русского ситца! «Чего там, — толкуют Кривые умы, Мечтатели правого крена, — Вчера — Рябушинский, Сегодня — мы Едим Поросенка с хреном. Октябрь — это Классовый мир, Покой…» Довольно, философы, каркать! Мы видим совсем, Совсем не такой Грядущего нашего карту. Не в ситце березок, Не в русском овсе На старокалужском насте, — Грядущее видим На светлом шоссе Электриков-энтузиастов. Нас каждого Голод и холод прожег, Над каждым ворон покаркал, — И кровью пропитан Каждый флажок Этой великой карты! Но мы понимаем: Не сразу, Не вдруг, Не поднятым кверху бокалом, А вскинутой волей Мильонов рук Берется сияние вольтовых дуг С высоким октябрьским накалом! 1930

57. ПЕСНЯ СТАРОГО РАБОЧЕГО

1 Когда             я стану                             стариком, Мой сын               придет                              и спросит: «Скажи мне,                         где,                                   отец,                                                при ком Ты был               семнадцатую осень?» — «Мой сын,                       я дрейфить                                            не привык, Я вел            на Смольный                                              броневик…» 2 Когда            я стану                            стариком,— Перебирая                       даты, Сын спросит:                         «Где, скажи,                                                 при ком Ты был, отец,                           в двадцатом?» — «Мой сын,                         мне домом                                               был окоп, Мы с Фрунзе                          брали                                       Перекоп». 3 Когда            я стану                              стариком, Сын спросит:                         «А постой-ка, Скажи мне,                     где, отец,                                           при ком Ты был                 на штурмах                                        стройки?» — «Для нас                        был всё                                        фабричный дым: Я был             рабочим                                рядовым…» 4 И спросит                  сын меня                                        тогда, Окинув              старость                                   взглядом: «Скажи,              а где ж                                за все года, Отец,                твоя                             награда?..» — «Ты — сын,                               ты — новый человек, Ты оправдал                        мой труд,                                        мой век…» 1930