ИЗ ВОСТОЧНОЙ ПОЭЗИИ

ЛЮТФИ

ГАЗЕЛИ

«Сердце мое, виночерпий, трепещет от боли давно…»

Сердце мое, виночерпий, трепещет от боли давно. Чашу вина поднеси мне, чтоб горе забыло оно! Если в вине заблестят отраженья сияющих рук. Станет серебряной влагой пурпурное это вино. Лжет на меня мухтасиб, и моих он не ценит услуг, — Низкой душе оставаться навеки в грязи суждено. Пусть эта чаша уста целовала, царица, твои, Горечь и ревность я выпью сегодня, чтоб высохло дно. Поймано локоном, смотрит на родинку сердце Лютфи, — Крепок силок, и не вырваться птичке, нашедшей зерно!

«Скажи моей деве, что скоро я жить перестану, скажи…»

Скажи моей деве, что скоро я жить перестану, скажи! О том, что, как нищий, я слаб, моему ты султану скажи! Горит мое сердце, из глаз моих бедных струится                                                                                             поток, — О скорби моей ты свече моей кельи туманной скажи! Уж кровь лепестками покрыла мне сердце,                                                                                   и я изнемог, — Ты царственной розе про эту опасную рану скажи! Как звезды на небе, бесчисленны слезы на лике моем, — Луне моей ясной про слезы мои без обмана скажи! Трепещет Лютфи и томится в разлуке он ночью                                                                                      и днем,— О горе его моему ты прекрасному хану скажи!

АГАХИ

ГАЗЕЛЬ

Встань вечерней порой и лицо приоткрой, чтоб звезда           пронеслась над твоей головой, как ночной мотылек, Новорожденный месяц под бровью крутой засверкал,                отправляясь в полет круговой, как ночной мотылек. Бедным телом моим и душой овладев, брось ты камень,                             играя, на луг и стрелу золотую из рук, — Затрепещет всё тело, пробито стрелой, а душа потеряет                            над камнем покой, как ночной мотылек. Посторонний свидетель — к чему он, мой друг? Но уж,           если придешь ты ко мне и его приведешь для услуг, — Пусть душа моя — бедная жертва твоя — вкруг него                 обовьется с безумной тоской, как ночной мотылек. Но, прищурив глаза, ты глядишь на меня, сколько явной                          насмешки во взгляде твоем и неведомых мук! Всё, что есть у меня, и всё то, чего нет, вкруг насмешек                          твоих замирает с мольбой, как ночной мотылек. Девятнадцати лет ты, царица моя. Расцветает твой сад.                    В драгоценный наряд ты себя облеки, — Вкруг твоих девятнадцати лет полетит                     девятнадцатитысячный шепот людской,                                                                              как ночной мотылек. Знать, до самого сердца прекрасной луны долетели                     стенанья и вздохи твои, о певец Агахи! Пусть же в сладком восторге трепещет душа, от стенаний               и слез замирая весной, как ночной мотылек!

ФАЗЛИ

ГАЗЕЛЬ

Если локонов ряд на прелестном лице ты откроешь,                                                                     царица, в саду — Будет завистью ранен прекрасный тюльпан, и сунбуль                                                                     удивится в саду. Если шелковый ворот одежды своей расстегнешь ты                                                                     небрежной рукой — Будет сердце тюльпана кроваво от ран, даже роза                                                                     затмится в саду. Если люди в великом безумье своем забывают о встрече                                                                                             с тобой, Брось их в пламень разлуки, сожги их сердца и воздай                                                                     им сторицей в саду. О мой кравчий! Всё в пурпуре это вино — в нем черты                                                                        отразились твои. Дай мне чашу багровую, словно тюльпан, — пир цветов                                                                     да продлится в саду. Неужели, о сердце, руины твои посетило страданье                                                                                 любви? Сохрани его, сердце, в глазнице своей, распевая,                                                                     как птица в саду! Твой возлюбленный, дева, средь прочих мужей                                                     именуется Шахимардон? Принеси ему в дар поцелуи твои: по тебе он томится                                                                                      в саду. Ты к султану Омару стремишься, Фазли? Если будешь                                                                     ты им приглашен, Как сурьма Сулеймана да будет земля, где султан                                                                     веселится в саду!