СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВКЛЮЧЕННЫЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ

ПОХОД

Шинель двустворчатую гонит, В какую даль — не знаю сам, Вокзалы встали коренасты, Воткнулись в облако кресты, Свертелась бледная дорога, Шел батальон, дышали ноги Мехами кожи, и винтовки — Стальные дула обнажив — Дышали холодом. Лежит, Она лежит — дорога хмурая, Дорога бледная моя. Отпали облака усталые, Склонились лица тополей,— И каждый помнит, где жена, Спокойствием окружена, И плач трехлетнего ребенка, В стакане капли, на стене — Плакат войны: война войне. На перевале меркнет день, И тело тонет, словно тень, И вот казарма встала рядом Громадой жирных кирпичей — В воротах меркнут часовые, Занумерованные сном. И шел, смеялся батальон, И по пятам струился сон, И по пятам дорога хмурая Кренилась, падая. Вдали Шеренги коек рисовались, И наши тени раздевались, И падали… И снова шли… Ночь вылезала по бокам. Надув глаза, легла к ногам, Собачья ночь в глаза глядела, Дышала потом, тяготела На головах… Мы шли, мы шли… В тумане плотном поутру Труба, бодрясь, пробила зорю, И лампа, споря с потолком, Всплыла оранжевым пятном,— Еще дымился под ногами Конец дороги, день вставал, И наши тени шли рядами По бледным стенам — на привал. <1927>

ПОПРИЩИН

Когда замерзают дороги И ветер шатает кресты, Безумными пальцами Гоголь Выводит горбатые сны. И вот, костенея от стужи, От непобедимой тоски, Качается каменный ужас, А ветер стреляет в виски, А ветер крылатку срывает, Взрывает седые снега И вдруг, по суставам спадая, Ложится — покорный — к ногам. Откуда такое величье? И вот уж не демон, а тот — Бровями взлетает Поприщин, Лицо поднимает вперед. Крутись в департаментах, ветер. Разбрызгивай перья в поток, Раскрыв перламутровый веер, Испания встанет у ног. Лиловой червонной мантильей Взмахнет на родные поля, И шумная выйдет Севилья Встречать своего короля. А он — исхудалый и тонкий, В сияньи страдальческих глаз, Поднимется…                              …Снова потемки, Кровать, сторожа, матрац, Рубаха под мышками режет, Скулит, надрывается Меджи, И брезжит в окошке рассвет. Хлещи в департаментах, ветер, Взметай по проспекту снега, Вали под сугробы карету Сиятельного седока. По окнам, колоннам, подъездам, По аркам бетонных свай, Срывай генеральские звезды, В сугробы мосты зарывай. Он вытянул руки, несется, Ревет в ледяную трубу, За ним снеговые уродцы, Свернувшись, по крышам бегут. Хватаются За колокольни, Врываются В колокола, Ложатся в кирпичные бойни И снова летят из угла Туда, где в последней отваге Встречая слепой ураган,— Качается в белой рубахе И с мертвым лицом — Фердинанд. <1928>

СОХРАНЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ

Видишь — воздух шевелится? В нем, как думают студенты. Кислородные частицы Падают, едва заметны. Если, в случае мороза, Мы, в трамвае сидя, дышим — Словно столб, идет из носа Дым, дыханием колышим. Если ж человек невиден, Худ и бледен, — очень просто! — Не сиди на стуле, сидень, Выходи гулять на воздух! Оттого, детина, вянешь, Что в квартире воздух тяжкий, Ни духами не обманешь, Ни французскою бумажкой. В нем частицы все свалялись Вроде войлока сухого, Оттого у всех вначале Грудь бывает нездорова. Если где-нибудь писатель Ходит с трубкою табачной — Значит, он имеет сзади Вид унылый и невзрачный. Почему он ходит задом? Отчего пропала сила? Оттого, что трубка с ядом, А в груди сидит бацилла. Почему иная дева Вид имеет некрасивый, Ходит тощая, как древо, И глаза висят, как сливы? Потому плоха девица И на дерево походит, Что полезные частицы В нос девице не проходят. У красотки шарфик модный Вокруг шеи так намотан, Что под носом воздух — плотный И дышать осталось — потом. О полезная природа, Исцели страданья наши, Дай истицу кислорода, Или две частицы даже! Дай сознанью удивиться, И тотчас передо мной Отвори свою больницу — Холод, солнце и покой! 1929