ДЕРЕВЬЯ

Поэма

Пролог

Бомбеев

Кто вы, кивающие маленькой головкой, Играете с жуком и божией коровкой?

Голоса

— Я листьев солнечная сила. — Желудок я цветка. — Я пестика паникадило. — Я тонкий стебелек смиренного левкоя. — Я корешок судьбы. — А я лопух покоя. — Все вместе мы — изображение цветка, Его росток и направление завитка.

Бомбеев

А вы кто там, среди озер небес, Лежите, длинные, глазам наперерез?

Голоса

— Я облака большое очертанье. — Я ветра колыханье. — Я пар, поднявшийся из тела человека. — Я капелька воды не более ореха. — Я дым, сорвавшийся из труб. — А я животных суп. — Все вместе мы — сверкающие тучи, Собрание громов и спящих молний кучи.

Бомбеев

А вы, укромные, как шишечки и нити. Кто вы, которые под кустиком сидите?

Голоса

— Мы глазки жуковы. — Я гусеницын нос. — Я возникающий из семени овес. — Я дудочка души, оформленной слегка. — Мы не облекшиеся телом потроха. — Я то, что будет органом дыханья. — Я сон грибка. — Я свечки колыханье. — Возникновенье глаза я на кончике земли. — А мы нули. — Все вместе мы — чудесное рожденье, Откуда ты свое ведешь происхожденье.

Бомбеев

Покуда мне природа спину давит, Покуда мне она свои загадки ставит, Я разыщу, судьбе наперекор, Своих отцов, и братьев, и сестер. 1. Приглашение на пир Когда обед был подан и на стол Положен был в воде вареный вол, И сто бокалов, словно сто подруг, Вокруг вола образовали круг, Тогда Бомбеев вышел на крыльцо И поднял кверху светлое лицо, И, руки протянув туда, где были рощи, Так произнес: «Вы, деревья, императоры воздуха, Одетые в тяжелые зеленые мантии, Расположенные по всей длине тела В виде кружочков, и звезд, и коронок! Вы, деревья, бабы пространства, Уставленные множеством цветочных чашек, Украшенные белыми птицами-голубками! Вы, деревья, солдаты времени, Утыканные крепкими иголками могущества, Укрепленные на трехэтажных корнях И других неподвижных фундаментах! Одни из вас, достигшие предельного возраста, Черными лицами упираются в края атмосферы И напоминают мне крепостные сооружения, Построенные природой для изображения силы. Другие, менее высокие, но зато более стройные, Справляют по ночам деревянные свадьбы, Чтобы вечно и вечно цвела природа И всюду гремела слава ее. Наконец, вы, деревья-самовары, Наполняющие свои деревянные внутренности Водой из подземных колодцев! Вы, деревья-пароходы, Секущие пространство и плывущие в нем По законам древесного компаса! Вы, деревья-виолончели и деревья-дудки, Сотрясающие воздух ударами звуков, Составляющие мелодии лесов и рощ И одиноко стоящих растений! Вы, деревья-топоры, Рассекающие воздух на его составные И снова составляющие его для постоянного равновесия! Вы, деревья-лестницы Для восхождения животных на высшие пределы воздуха! Вы, деревья-фонтаны и деревья-взрывы, Деревья-битвы и деревья-гробницы, Деревья-равнобедренные треугольники и деревья сферы, И все другие деревья, названья которых Не поддаются законам человеческого языка,— Обращаюсь к вам и заклинаю вас: Будьте моими гостями». 2. Пир в доме Бомбеева Лесной чертог блистает, как лампада, Кумиры стройные стоят, как колоннада, И стол накрыт, и музыка гремит, И за столом лесной народ сидит. На алых бархатах, где раньше были панны, Сидит корявый дуб, отведав чистой ванны, И стуло греческое, на котором Зина Свивала волосы и любовалась завитушками, Теперь согнулося: на нем сидит осина, Наполненная воробьями и кукушками. И сам Бомбеев среди пышных кресел Сидит один, и взор его невесел, И кудри падают с его высоких плеч, И чуть слышна его простая речь.

Бомбеев

Послушайте, деревья, речь, Которая сейчас пред вами встанет, Как сложенная каменщиком печь. Хвала тому, кто в эту печь заглянет, Хвала тому, кто, встав среди камней, Уча другого, будет сам умней. Я всю природу уподоблю печи. Деревья, вы ее большие плечи, Вы ребра толстые и каменная грудь, Вы шептуны с большими головами, Вы императоры с мохнатыми орлами, Солдаты времени, пустившиеся в путь! А на краю природы, на границе Живого с мертвым, умного с тупым, Цветут растений маленькие лица, Растет трава, похожая на дым. Клубочки спутанные, дудочки сырые, Сухие зонтики, в которых налит клей, Все в завитушках, некрасивые, кривые, Они ползут из дырочек, щелей, Из маленьких окошечек вселенной Сплошною перепутанною пеной. Послушайте, деревья, речь О том, как появляется корова. Она идет горою, и багрова Улыбка рта ее, чтоб морду пересечь. Но почему нам кажется знакомым Всё это тело, сложенное комом, И древний конус каменных копыт, И медленно качаемое чрево, И двух очей, повернутых налево, Тупой, безумный, полумертвый быт? Кто, мать она? Быть может, в этом теле Мы, как детеныши, когда-нибудь сидели? Быть может, к вымени горячему прильнув, Лежали, щеки шариком надув? А мать-убийца толстыми зубами Рвала цветы и ела без стыда, И вместе с матерью мы становились сами Убийцами растений навсегда? Послушайте, деревья, речь О том, как появляется мясник. Его топор сверкает, словно меч, И он к убийству издавна привык. Еще растеньями бока коровы полны, Но уж кровавые из тела хлещут волны, И, хлопая глазами, голова Летит по воздуху, и мертвая корова Лежит в пыли, для щей вполне готова, И мускулами двигает едва. А печка жизни всё пылает. Горит, трещит элементал, И человек ладонью подсыпает В мясное варево сияющий кристалл. В желудке нашем исчезают звери, Животные, растения, цветы, И печки-жизни выпуклые двери, Для наших мыслей крепко заперты! Но что это? Я слышу голоса!