Драматические обстоятельства личной и творческой судьбы поэта помешали ему получить заслуженное признание при жизни. Творческий путь его был нелегок и сложен; при всем своеобразии таланта Н. Заболоцкого его поэтическая биография отразила определенные закономерности литературного процесса, происходившего а нашей стране с двадцатых по пятидесятые годы.
Не сразу, по-своему, но Н. Заболоцкий проделал ту же эволюцию, что и многие поэты, начинавшие с некритического следования увлекавшим их в молодости образцам «левого» искусства. Он не замкнулся в позе «непризнанного гения», а неизменно расширял круг своих наблюдений, тем, героев, притягивая к себе все большее читательское внимание. При этом он не насиловал своего дарования, а доискивался в нем еще не использованных возможностей, стремился к высшей художественной ясности и законченности. В этом смысле путь Заболоцкого по-своему поучителен. Сам поэт утверждал, что не может сбросить со счета свои ранние стихи, которые какими-то сторонами вошли в его творческий опыт, но объективно поэт преодолел свои ранние опыты зрелым творчеством — он не только раздвинул границы своего искусства, но и внес в него то жизненное и нравственное содержание, без которого нет и не может быть настоящего большого искусства. Перед нами пример того, как сама жизнь, действительность, история перестраивают душу художника, ведут его от узко-индивидуалистического взгляда на мир и на человека — к глубокому, верному пониманию и правдивому изображению главных, решающих сторон жизни. От фантасмагории и гротеска — к глубоким раздумьям, к художественной правде, к классической ясности, к революционному гуманизму.
Николай Алексеевич Заболоцкий — один из лучших советских поэтов. Оригинальное, глубоко философское истолкование им взаимоотношений природы и человека, который открывает в ней всё новые тайны, находит новые соответствия своему углубляющемуся внутреннему миру, роднит Заболоцкого с такими замечательными русскими лириками, как Баратынский и Тютчев.
С каждым годом растет число почитателей, которые по достоинству оценили яркий талант, упорный труд и непрекращавшиеся творческие поиски этого истинного и вдохновенного поэта.
А. Турков
СТИХОТВОРЕНИЯ (1932–1958)
Я НЕ ИЩУ ГАРМОНИИ И ПРИРОДЕ
Я не ищу гармонии в природе. Разумной соразмерности начал Ни в недрах скал, ни в ясном небосводе Я до сих пор, увы, не различал. Как своенравен мир ее дремучий! В ожесточенном пении ветров Не слышит сердце правильных созвучий, Душа не чует стройных голосов. Но в тихий час осеннего заката, Когда умолкнет ветер вдалеке, Когда, сияньем немощным объята, Слепая ночь опустится к реке, Когда, устав от буйного движенья, От бесполезно тяжкого труда, В тревожном полусне изнеможенья Затихнет потемневшая вода, Когда огромный мир противоречий Насытится бесплодною игрой,— Как бы прообраз боли человечьей Из бездны вод встает передо мной. И в этот час печальная природа Лежит вокруг, вздыхая тяжело, И не мила ей дикая свобода, Где от добра неотделимо зло. И снится ей блестящий вал турбины, И мерный звук разумного труда, И пенье труб, и зарево плотины, И налитые током провода. Так, засыпая на своей кровати, Безумная, но любящая мать Таит в себе высокий мир дитяти, Чтоб вместе с сыном солнце увидать. 1947ОСЕНЬ
Когда минует день и освещение Природа выбирает не сама, Осенних рощ большие помещения Стоят на воздухе, как чистые дома. В них ястребы живут, вороны в них ночуют, И облака вверху, как призраки, кочуют. Осенних листьев ссохлось вещество И землю всю устлало. В отдалении На четырех ногах большое существо Идет, мыча, в туманное селение. Бык, бык! Ужели больше ты не царь? Кленовый лист напоминает нам янтарь. Дух Осени, дай силу мне владеть пером! В строенье воздуха — присутствие алмаза. Бык скрылся за углом, И солнечная масса Туманным шаром над землей висит И край земли, мерцая, кровенит. Вращая круглым глазом из-под век, Летит внизу большая птица. В ее движенье чувствуется человек. По крайней мере он таится В своем зародыше меж двух широких крыл. Жук домик между листьев приоткрыл. Архитектура Осени. Расположенье в ней Воздушного пространства, рощи, речки, Расположение животных и людей, Когда летят по воздуху колечки И завитушки листьев, и особый свет, — Вот то, что выберем среди других примет. Жук домик между листьев приоткрыл И, рожки выставив, выглядывает, Жук разных корешков себе нарыл И в кучку складывает, Потом трубит в свой маленький рожок И вновь скрывается, как маленький божок. Но вот приходит ветер. Всё, что было чистым, Пространственным, светящимся, сухим,— Всё стало серым, неприятным, мглистым, Неразличимым. Ветер гонит дым, Вращает воздух, листья валит ворохом И верх земли взрывает порохом. И вся природа начинает леденеть. Лист клена, словно медь, Звенит, ударившись о маленький сучок. И мы должны понять, что это есть значок, Который посылает нам природа, Вступившая в другое время года. 1932ВЕНЧАНИЕ ПЛОДАМИ
Плоды Мичурина, питомцы садовода, Взращенные усильями народа, Распределенные на кучи и холмы, Как вы волнуете пытливые умы! Как вы сияете своим прозрачным светом, Когда, подобные светилам и кометам, Лежите, образуя вокруг нас Огромных яблоков живые вавилоны! Кусочки солнц, включенные в законы Людских судеб, мы породили вас Для новой жизни и для высших правил. Когда землей невежественно правил Животному подобный человек, Напоминали вы уродцев и калек Среди природы дикой и могучей. Вас червь глодал, и, налетая тучей, Хлестал вас град по маленьким телам, И ветер Севера бывал неласков к вам, И ястреб, рощи царь, перед началом ночи Выклевывал из вас сияющие очи, И морщил кожицу, и соки леденил. Преданье говорит, что Змей определил Быть яблоку сокровищницей знаний. Во тьме веков и в сумраке преданий Встает пред нами рай, страна средь облаков, Страна, среди светил висящая, где звери С большими лицами блаженных чудаков Гуляют, учатся и молятся химере. И посреди сверкающих небес Стоит, как башня, дремлющее древо. Оно — центр сфер, и чудо из чудес, И тайна тайн. Направо и налево Огромные суки поддерживают свод Густых листов. И сумрачно и строго Сквозь яблоко вещает голос бога, Что плод познанья — запрещенный плод. Теперь, когда, соперничая с тучей, Плоды, мы вызвали вас к жизни наилучшей, Чтобы, самих себя переборов, Вы не боялись северных ветров, Чтоб зерна в вас окрепли и созрели, Чтоб, дивно увеличиваясь в теле, Не знали вы в развитии преград, Чтоб наша жизнь была сплошной плодовый — сад,— Скажите мне, какой чудесный клад Несете вы поведать человеку? Я заключил бы вас в свою библиотеку, Я прочитал бы вас и вычислил закон, Хранимый вами, и со всех сторон Измерил вас, чтобы понять строенье Живого солнца и его кипенье. О маленькие солнышки! О свечки, Зажженные средь мякоти! Вы — печки, Распространяющие дивное тепло. Отныне всё прозрачно и кругло В моих глазах. Земля в тяжелых сливах, И тысячи людей, веселых и счастливых, В ладонях держат персики, и барбарис На шее девушки, блаженствуя, повис. И новобрачные, едва поцеловавшись, Глядят на нас, из яблок приподнявшись, И мы венчаем их, и тысячи садов Венчают нас венчанием плодов. Когда плоды Мичурин создавал, Преобразуя древний круг растений, Он был Адам, который сознавал Себя отцом грядущих поколений. Он был Адам и первый садовод, Природы друг и мудрости оплот, И прах его, разрушенный годами, Теперь лежит, увенчанный плодами. 1932