*** (На станции гóря…)

На станции гóря в средоточии одержимый улыбкой отвечаешь ты тем кто в сумраке спрашивает ртом полным слов любимцев Б-жьих вбитых доисторической болью Любовь сняла саван опутано пространство нитью тоски твоей. Созвездия назад отскакивают от глаз твоих чье солнечное вещество обугливается тихо Но над головой у тебя морская звезда уверенности со стрелами воскресения сверкает алым рубином —

*** (Ах, как мало понимаешь…)

Ах, как мало понимаешь пока знают глаза только вечер. Окна и двери открываются сами собою перед уходом. Пламенеет беспокойство убежище для бабочек молящихся родиной пока наконец твою страшную рану твое сердце рыболовным крючком не разорвут во исцеление небо и земля пеплом поцеловались в твоем взоре — О душа — прости что я тебя вернуть хотела ко стольким очагам покоя Покой ведь это слово — только мертвый оазис —

*** (Позади губ ждет несказанное…)

Позади губ ждет несказанное рвет пуповину слов Мученическая смерть букв урна рта духовное вознесение из боли режущей — Но дыхание внутренней речи сквозь жалобную стену воздуха веет исповедью разрешившейся от бремени тайн никнет в убежище мировой раны еще в своей кончине Б-га подслушав

*** (Все землемерные пальцы…)

Все землемерные пальцы поднимаются от границ праха и усеянный глазами херувимский платок на висках так взор глядит сквозь опустошенную линзу солнца. Нападает сон на крыши и стены. И ангел покинул нас увенчанный грезой. Шурша мимо слуха парóм проникнутый тобой Мы только мы

*** (Запугана единорогом Болью пронзена…)

Запугана единорогом Болью пронзена — Стражник стражник ночь уже прошла? Драма — черная эпоха — с бесконечными речами губы замкнуты колючкой. Молнии окаменели солью точат покаянье погребенное в крови — Стражник стражник Господу скажи: выстрадано все и время зажигать костры утро поет и ночная кровь с криком петушиным должна пролиться —

*** (Отвернувшись, жду я тебя…)

Отвернувшись, жду я тебя, далеко ты от живых или близко. Отвернувшись, жду я тебя, ибо не подобает силками желания ловить вольноотпущенников, еще увенчанных короной планетного праха. — Любовь — растение в песках, горит пламенем и не сгорает. Отвернувшись, жду я тебя.

*** (Сноп молний чужая власть…)

Сноп молний чужая власть захватывает эту бумажную пашню слова пламенеют смертельное понимание гром ударяет в дом где были похороны. С этой жизнью распространившись этот почерк поглощая из единственной секунды свою белую корону молчаливую корону вознесет к тебе в блаженство сокровенный океан —

*** (И всегда волхвы читающие небо…)

И всегда волхвы читающие небо за дверями притворенными или назад к звездам вырастая зеркальными письменами — и соленые крылья пахнущие морем сложенные у порога и рыбачьи сети всегда развешенные для просушки — И белыми молниями жилы озарения давно уже проникшие в данииловы грезы Овеивает что-то ветром волосы нашего незнания? Вычерпан ли камень смертью вплоть до праха? Море на коленях поет пророчества в раковину уха предсказанная звездная геометрия в медовых сотах чтобы солнце стало сладким? Циклы любви прозрачной словно хрусталь пределы она перерастая? Пеплом только перевязана боль света на земле?