Роза и дева

После бури мирозданья,Жизнью свежею блестя,Мир в венке очарованьяБыл прекрасен, как дитя.Роза белая являлаОбраз полной чистоты;Дева юная сиялаАлым блеском красоты.Небо розу убелило,Дав румянец деве милой, —И волшебством тайных узМежду ними утвердилоНеразгаданный союз;И заря лишь выводилаВ небе светлого царя,Дева, рдея, приходилаК белой розе, как заря.Но преступного паденьяМиг нежданный налетел:Под дыханьем обольщеньяОбраз девы потускнел.Молча, зеркало потокаЕй сказало: ты бледна!И грустит она глубоко,Милой краски лишена.Вот светило дня сорвалоТемной ночи покрывало;Розе верная, спешитДева в бархатное поле…Вот подходит… чудный вид!Роза, белая дотоле,Алым пламенем горит;Пред пришелицею беднойСтруи зари она пышнейИ кивает деве бледнойАлой чашею своей.Милый цвет преобразился:Твой румянец, дева, здесь!Не пропал он, – сохранился,Розе переданный весьТак впервые отлетелоПламя с юной девы щек,А листочки розы белойЦвет стыдливости облек.Так на первом жизни пиреВозникал греха посев, —И досталось жить нам в миреАлых роз и бледных дев!

Наездница

Люблю я Матильду, когда амазонкойОна воцарится над дамским седлом,И дергает повод упрямой рученкой,И действует буйно визгливым хлыстом.Гордяся усестом красивым и плотным,Из резвых очей рассыпая огонь,Она – властелинка над статным животным,И деве покорен неистовый конь, — Скрежещет об сталь сокрушительным зубом,И млечная пена свивается клубом,И шея крутится упорным кольцом.Красавец! – под девой он топчется, пляшет,И мордой мотает, гривою машет,И ноги, как нехотя, мечет потом,И скупо идет прихотливою рысью,И в резвых подскоках на мягком седле,Сердечно довольная тряскою высью,Наездница в пыльной рисуется мгле:На губках пунцовых улыбка сверкает,А ножка – малютка вся в стремя впилась;Матильда в галоп бегуна подымаетИ зыблется, хитро на нем избочась,И носится вихрем, пока утомленьеНа светлые глазки набросит туман…Матильда спрыгнула – и в сладком волненьиКидается буйно на пышный диван.

Черные очи

Как могущественна силаЧерных глаз твоих, Адель!В них бесстрастия могилаИ блаженства колыбель.Очи, очи – обольщенье!Как чудесно вы моглиДать небесное значеньеЦвету скорбному земли!Прочь с лазурными глазами,Дева – ангел! Ярче дняТы блестишь, но у меняАнгел с черными очами.Вы, кому любовь даноПить очей в лазурной чаше, —Будь лазурно небо ваше!У меня – оно черно.Вам – кудрей руно златое,Други милые! Для васБлещет пламя голубоеВ паре нежных, томных глаз:Пир мой блещет в черном цвете,И во сне и наявуЯ витаю в черном свете,Черным пламенем живу.Пусть вас тешит жизни сладостьВ ярких красках и цветах:Мне мила, понятна радостьТолько в траурных очах.Полдень катит волны света —Для других все тени прочь,Предо мною все ж простертаГлаз Адели черна ночь.Вот – смотрю ей долго в очи,Взором в мраке их тону,Глубже, глубже – там однуВижу искру в бездне ночи.Как блестящая чудна!То трепещет, то затихнет,То замрет, то пуще вспыхнет,Мило резвится она.Искра неба в женском теле —Я узнал тебя, узнал,Дивный блеск твой разгадал:Ты – душа моей Адели!Вот блестящая взвилась,Прихотливо поднялась,Прихотливо подлетелаК паре черненьких очейИ умильно посмотрелаВ окна храмины своей;Тихо влагой в них плеснула,Тихо в глубь опять порхнула,А на черные глазаНакатилась и блеснула,Как жемчужина, слеза.Вот и ночь. Средь этой ночиЧерноты ее черней,Дивно блещут черны очиТайным пламенем страстей.Небо мраком обложило;Дунул ветер; из – за тучЛунный вырезался лучИ, упав на очи милой,На окате их живомБрызнул мелким серебром.Девы грудь волнообразна,Ночь тиха, полна соблазна…Прочь, коварная мечта:Нет, Адель, живи чиста!Не довольно ль любоватьсяНа тебя, краса любви,И очами погружатьсяВ очи черные твои,Проницать в их мглу густуюИ высматривать в тишиНеба искру золотую,Блестку ангельской души?