Dahin

Была пора: я был безумно – молод,И пыл страстей мне сердце разжигал;Когда подчас суровый зимний холодОт севера мне в душу проникал, —Я думал: есть блаженный юг на свете,Край светлых гор и золотых долин,И радостно твердил я вместе с Гете:Dahin, dahin!Бывало, я близ девы – чародейкиГорел, немел, не находя речей,И между тем как ниже белой шейкиНе смел склонить застенчивых очей, —Фантазии невольным увлеченьемСмирения нарушив строгий чин,Я залетал живым воображеньемDahin, dahin!Моя мечта всех благ житейских вышеКазалась мне в бреду минувших дней;Я громко пел, а там – все тиши, тише,Я жил тепло, а там – все холодней,И, наконец, все в вечность укатилось,Упало в прах с заоблачных вершин,И, наконец, все это провалилосьDahin, dahin!Исчезло все; не стало прежней прыти.Вокруг меня за счастием все бегут,Стремятся в даль я говорю: идите!А я уж рад хоть бы остаться тут —Страдать, но жить… А тут уж над страдальцемС косой скелет – всемирный властелин —Костлявый мне указывает пальцемDahin, dahin!

День и две ночи

Днем небо так ярко: смотрел бы, да больно;Поднимешь лишь к солнцу взор грешных очей —Слезятся и слепнут глаза, и невольноСклоняешь зеницы на землю скорейК окрашенным легким рассеянным светомИ дольнею тенью облитым предметам.Вещественность жизни пред нами тогдаВполне выступает – ее череда!Кипят прозаических дел обороты;Тут счеты, расчеты, заботы, работы;От ясного неба наш взор отвращен,И день наш труду и земле посвящен.Когда же корона дневного убранстваС чела утомленного неба снята,И ночь наступает, и чаша пространстваЛишь матовым светом луны налита, —Тогда, бледно-палевой дымкой одеты,Нам в мягких оттенках земные предметыРисуются легче; нам глаз не губя,Луна позволяет смотреть на себя,И небо, сронив огневые уборы,Для взоров доступно, – и мечутся взорыИ плавают в неге меж светом и мглой,Меж дремлющим небом и сонной землей;И небо и землю кругом облетая,Сопутствует взорам мечта золотая —Фантазии легкой крылатая дочь:Ей пища – прозрачная лунная ночь.Порою же ночи безлунная безднаНад миром простерта и густо темна.Вдруг на небо взглянешь: оно многозвездно,А взоры преклонишь: оно многозвездно,Дол тонет во мраке: – невольно вниманьеСтремится туда лишь, откуда сияньеИсходит, туда – в лучезарную даль…С землей я расстался – и, право, не жаль:Мой мир, став пятном в звездно – пламенной раме,Блестящими мне заменился мирами;Со мною глаз на глаз вселенная здесь,И, мнится, с землею тут в небе я весь, Я сам себе вижусь лишь черною тенью,Стал мыслью единой, – и жадному зреньюНасквозь отверзается этот чертог,Где в огненных буквах начертано: бог.

К отечеству и врагам его

(1855 год)

Русь – отчизна дорогая!Никому не уступлю:Я люблю тебя, родная,Крепко, пламенно люблю.В духе воинов-героев,В бранном мужестве твоемИ в смиреньи после боев —Я люблю тебя во всем:В снеговой твоей природе,В православном алтаре,В нашем доблестном народе,В нашем батюшке-царе,И в твоей святыне древней,В лоне храмов и гробниц,В дымной, сумрачной деревнеИ в сиянии столиц,В крепком сне на жестком ложеИ в поездках на тычке,В щедром барине – вельможеИ смышленном мужике,В русской деве светлоокойС звонкой россыпью в речи,В русской барыне широкой,В русской бабе на печи,В русской песне залюбовной,Подсердечной, разлихой,И в живой сорвиголовой,Всеразгульной – плясовой,В русской сказке, в русской пляске,В крике, в свисте ямщика,И в хмельной с присядкой тряскеКазачка и трепака,Я чудном звоне колокольномНо родной Москве – реке,И в родном громоглагольномМощном русском языке,И в стихе веселонравном,Бойком, стойком, – как ни брось,Шибком, гибком, плавном славном,Прорифмованном насквозь,В том стихе, где склад немецкийВ старину мы взяли в долг,Чтоб явить в нем молодецкийРусский смысл и русский толк.Я люблю тебя, как царство,Русь за то, что ты с плечаЛомишь Запада коварство,Верой – правдой горяча.Я люблю тебя тем пуще,Что прямая, как стрела,Прямотой своей могущейТы Европе не мила.Что средь брани, в стойке твердой,Миру целому ты вслух,Без заносчивости гордойПроявила мирный дух,Что, отрекшись от стяжанийИ вставая против зла,За свои родные граниЛишь защитный меч взяла,Что в себе не заглушилаВопиющий неба глас,И во брани не забылаТы распятого за нас.Так, родная, – мы проклятьяНе пошлем своим врагамИ под пушкой скажем: «Братья!Люди! Полно! Стыдно вам».Не из трусости мы голос,Склонный к миру, подаем:Нет! Торчит наш каждый волосИль штыком или копьем.Нет! Мы стойки. Не Европа льВся сознательно глядит,Как наш верный СевастопольВ адском пламени стоит?Крепок каждый наш младенец;Каждый отрок годен в строй;Каждый пахарь – ополченец;Каждый воин наш – герой.Голубица и орлицаНаши в Крым летят – Ура!И девица и вдовица —Милосердия сестра.Наша каждая лазейка —Подойди: извергнет гром!Наша каждая копейкаЗа отечество ребром.Чью не сломим мы гордыню,Лишь воздвигни царь – отецДуш корниловских твердынюИ нахимовских сердец!Но, ломая грудью груди,Русь, скажи своим врагам:Прекратите зверство, люди!Христиане! Стыдно вам!Вы на поприще ученьяНе один трудились год:Тут века! – И просвещеньяЭто ль выстраданный плод?В дивных общества проектахВы чрез высь идей прошлиИ во всех возможных сектахХристианство пережгли.Иль для мелкого гражданстваТолько есть святой устав,И святыня христианстваНе годится для держав?Теплота любви и веры —Эта жизнь сердец людских —Разве сузила б размерыДел державных, мировых?Раб, идя сквозь все мытарства,В хлад хоть сердцем обогрет;Вы его несчастней, царства, —Жалки вы: в вас сердца нет.Что за чадом отуманенЦелый мир в разумный век!Ты – француз! Ты – англичанин!Где ж меж вами человек?Вы с трибун, где дар витействаЧеловечностью гремел,Прямо ринулись в убийства,В грязный омут хищных дел.О наставники народов!О науки дивный плод!После многих переходовВот ваш новый переход:Из всемирных филантропов,Гордой вольности сынов —В подкупных бойцов – холповИ журнальных хвастунов,Из великих адвокатов,Из крушителей венца —В пальмерстоновских пиратовИли в челядь сорванца.Стой, отчизна дорогая!Стой! – И в ранах, и в кровиВсе молись, моя родная,Богу мира и любви!И детей своих венчаяВысшей доблести венцом,Стой, чела не закрывая,К солнцу истины лицом!