Стихи о счастье

I. «В поисках, в томительной погоне…»

В поисках, в томительной погоне Не найдя, не встретив, не догнав… Что ж теперь? Прижав к глазам ладони, Падать в пустоту стремглав? И когда в последнюю минуту Счастье над моею головой Со стремительностью парашюта Распахнуло купол голубой, Дрогнула душа, как от удара: Разве счастьем нужно обладать? Вот сиянье ангельского дара, Озаряющая благодать! Год ли, день ли, час… Легка утрата, Если память радостно-легка. И — конец лучистого каната Выпустила твердая рука.

II. «Из синих просторов слетело оно…»

Из синих просторов слетело оно В раскрытые, жадные руки, Где гаснуть и гибнуть ему суждено, Проходя сквозь земные муки. Но чтобы не исказились черты Томленьем, страхом и болью, Не тронув сияющей чистоты, Отпусти свое счастье на волю. И грусть, и радость, и вздох вослед… Ни горечи, ни сожаленья, Но легкость и чистый, прохладный свет Отлетающего виденья.

III. «Оставляю, все оставляю…»

Оставляю, все оставляю, Только память о счастье несу. Ясный вечер благословляю, Тишину, прохладу, росу… Теплый ветер летит за мною, На пригорке березы шуршат, А на небе огнистой стеною Небывалый растет закат. И душа так полна и богата, Словно мне суждено на пути В золотые ворота заката Между черных елей войти. 1935

«Мы теряем любимые вещи…»

Мы теряем любимые вещи, Мы привычных лишаемся благ И не сразу смутный, но вещий Понимаем нам поданный знак. Только каждый раз от потери — Дуновение, холодок Из слегка отворившейся двери, Неожиданный в сердце толчок. Мы не знаем, еще не знаем, Отчего холоднее нам, Но и сами уже остываем К милым прежде и теплым вещам. Отрекайся, душа, понемногу От любви осязанья слепой И готовься в большую дорогу, Где лишь звезды и ветер пустой. 1937

1837

Шагами рыхлый снег измят. За рощей — сумрачный закат. Уж в вечность день отходит. И на поляне черный рок Рукою каменной курок У пистолета взводит. И дрогнул воздух. Снег с ветвей Летит на плечи, в тень кудрей, Скрывающих стихию. В снег опускается рука, Которой суждено: века Благословлять Россию. 1937

Из дневника

I. «Как цедят воду сквозь песок и уголь…»

Как цедят воду сквозь песок и уголь, Чтобы достичь прозрачности кристальной, Так мне хотелось бы, сквозь долгий искус Молчанья добровольного пройдя, Сказать немногие слова однажды, Очищенные от случайной мути, О самом главном и неуловимом, О самом трудном, тайном и простом. Чего никак не выразить словами, Что можно лишь почувствовать порою Неясно брезжущим в душе просветом И вдруг с внезапной силой ощутить От шума сосен, от сырого ветра, Качнувшего сухой бурьян шуршащий, От потускневшего заката в небе, Прорезанном лиловой, длинной тучей, От вышедшей из облаков звезды… Застынешь, вглядываясь, узнавая, И молнией блеснет воспоминанье О дивном знании первоначальном, Забытом позже, искаженном, смытом Волною повседневных мелочей, Воспоминание о том, что небо Дает земле, о смысле нашей жизни. 1937

II. «…На скалах, по дороге в Мункснэс…»

…На скалах, по дороге в Мункснэс В сырое, пасмурное воскресенье. Ноябрьской оттепелью пахнул воздух Листом лежачим, тающим болотом. Шли волны по заливу серым стадом, Шли люди под горою вереницей. Кружилась чайка над волнами. Ветер Шумел в кривых и коренастых соснах. Набухшие с ветвей срывались капли На талый снег… И было все похоже На детскую игру, где нужно части Затейливо-разрезанной картины Сложить в одно, чтобы понять значенье. Но не было ни смысла, ни разгадки. И вдруг из близких окон ресторана С тропическим названьем «Миссиссиппи» Воззвал пророком громкоговоритель, И вырвался на волю трубный ветер. Скрипичный вихрь за ним поднялся к небу, Поплыли медленно виолончели, И музыка заполнила пространство — Легла на море, небо охватила, Прошла сквозь тучи и оттуда с ветром Окрепшая летела вниз, на скалы. И тусклый мир преобразился. Волны И медленно взлетающая чайка, И проходящие над морем тучи Со свежею голубизной в прорывах — Все обрело гармонию в движеньях, Участвуя в симфонии единой, Дыша одним дыханием согласным, Сливаясь в цельный, неделимый образ, И стало ясно: музыка — душа И смысл, и оправданье мира. 1937