Стихотворение о русско-грузинской информационной войне

Из цикла “Стихи о современной русской поэзии

Дожидаясь рассветного часика Средь похмельной моей бессонницы, Я читал блог ходячего классика — Стихотворца Бориса Херсонского. Как там в Грузии на фестивале Среди пальм и столов накрытых Жирно потчевали хинкали Знаменитых русских пиитов. Там в бассейнах плескались форели, Их ловили, варить несли. Как увидят, блядь, посинели, Заливали в уху “Шабли”. Жрали блюда деликатесные, Пили весело и легко. А вокруг их ансамбли местные Танцевали им “Сулико”. Их встречали послы и епископы, Им устраивала там шоу Прогрессивный поэт тбилисский Пресловутая Кулешова. Подливали им “Цинандали”, Щедро мазали им повидло. Меня, правда, туда не позвали, Так как я — бездарность и быдло. Раньше лишь Евтушенко так где-то Принимали в Советском Союзе. И поэтому все поэты Были в данном конфликте за Грузию. И не надо о пятой колонне, Я вам правду открою простую — Всем известно, кто девушку кормит, Тот в дальнейшем ее и танцует. Это ж надо быть негодяйкой, Чтобы шавкою, полной злости, Грозно скалится на хозяйку, Угостившею вкусной костью. И не то чтоб “Давить их, гадов, За измену Родине-маме!” Я к тому, что “Кормить их надо!”, Как в какой-то старой рекламе. Я поэт, по мозгов квадратам Могу жарить похлеще “Града”. Только, если нету зарплаты, На хера мне все это надо? Мне же, блядь, от родимой власти И стакана-то не налили, Но сто раз в милицейской части Оставляли следы на рыле. Сотни лет поэты с поэтками Харчевались не очень густо, Но всегда имели объедки Со стола царя иль курфюрста. Отнесись к ним по-человечески, Заплати по 2000 долларов, И поэты врагам отечества Разобьют их собачьи головы. Мы б эпитеты подыскали Посильней чем “Мочить в сортирах!”. Нет, не зря нам товарищ Сталин Выделял на Тверской квартиры. А пока вы жидитесь дать бабки, Господин президент и министры, Будут русские Гомеры и Петрарки Сплошь агенты империалистов. Если уровень жизни поэтов Вы не сделаете достойным, Все просрете, также как эту, Информационные войны.

Киношок

После очередного просмотра х/ф “Кавказская пленница”

Где Шурик ездил на осле, В блокнот записывая тосты, Там смерть стоит навеселе, Чтоб ямы вырыть всем по росту. Где Вицин в лесополосе Сидел в засаде с Моргуновым, Спит БТР возле шоссе. Являясь коллективным гробом. Легли на цинковые полки И больше не сопротивляются Студентки вузов, комсомолки, Спортсменки, местные красавицы. Прекрасны древние обычаи, Их чтут воинственные горцы. Сказала маленькая птичка: “Я лично полечу на солнце”. А я седая, злая шавка Хуячу по клавиатуре. Но птичку жалко, птичку жалко. И я рыдаю, словно Шурик. Вокруг одни козлы, ващще Жизнь человеческая похуй[9], При Леониде Ильиче Жилось, конечно, очень плохо… Простите мою грубость, братцы, Нам эта фраза всем знакома: “В моем доме не выражаться!” Да только нету больше дома. Грустит в горелом Гори Сталин, На бирже паника в пизду… Похоже, скоро нам настанет Бамбарбия и киргуду.

Моменто море. (Осенняя лирика 2008 года)

Не отпускают Бахмину на УДО, За окнами холодно, ветрено, сыро. А мы все сидим не то в ожидании Годо, Не то сообщения о смерти товарища Ким                                                     Чен Ира. Вы верите в добрые чувства? Очкастые важные дяди. Никого они не отпустят, Но многих еще посадят. А сколько раз нам говорили, Мол, совершенно ясно, Что типа уже в могиле Комерада наш Фидель Кастро? А он до сих пор живет Назло империалистам. А я ведь родился в тот год, Когда они свергли Батисту. На счастье или беду К недостижимой цели Полвека по жизни иду Я в одной шеренге с Фиделем. Сколько стихов прочитал Я в поддержку Чили и Кубы, Сколько ковров заблевал Я ихним “Гавана клубом”. Да раньше я склею ласты Под яростный крик вороний, А Ким Чен Ир и Кастро Нас всех еще похоронят. Не колокол языкастый По мне прозвенит, а бубенчик. Обрадуются педерасты — Одним гомофобом меньше. Солидные люди скажут: “Издох Лузер и неудачник. Злобный, завистливый лох, Собаке и смерть собачья”. В каком-то давно забытом году Все уже это было, И здорово напоминает пизду Разрытая свеже могила. Воткнут по краям из пластмассы цветы, И, может быть, пару слезинок У ямы неровной вдруг выронишь ты На чавкающий суглинок… вернуться

9

Вариант: Кругом палач на палаче / Прошла прекрасная эпоха.