Глава пятая

Цвела черемуха в низинах. Плыла над омутом луна. Восторженно-неотразима Была в тот вечер тишина. Она спала в ярах покатых, В дремучих чащах ивняка, И лишь на лунных перекатах Катала камешки Река. Да колокольчики на донках Пересекали тишину, И монотонно, Долго, Звонко Комар настраивал струну. Неслышно Звездочки дрожали, И были соловьи тихи, И мы у костерка лежали И ждали сказочной ухи. Да, тишина!.. Она над нами Плыла, как звездная река. В безветрии звучало пламя Того скупого костерка. Звучали Звезды, травы, росы, Светло звучали в тишине. В той тишине звонкоголосой Мы говорили о войне. — Ты знаешь, — Алексей угрюмо Привстал И жадно закурил, — — Ты знаешь, я о ком подумал?.. О тех, кто жизнь нам подарил. Нам помнить мужество солдата — Отца иль брата на войне… Мы чистой памятью богаты, А этим жить тебе и мне. Ну что б мы ныне людям дали И чем бы насладились всласть, Когда б не наша тетя Дарья И наша правильная власть! Мы с ней живем во всем согласно, Она как истинная мать. А власть На то и власть, Чтоб властно Судьбой сынов повелевать… Он приумолкнул как-то сразу И от окурка Прикурил. — А знаешь, Я тебе ни разу О Венгрии не говорил. То как-то времени нехваток, То думал, расскажу потом. Ведь я входил в нее Солдатом В том самом пятьдесят шестом. Бывает так! Проснешься ночью, А память сердце опалит. И не сомкнешь до света очи, Душа встревоженно болит. Представь себе: В тумане мглистом Холодный город потонул. Шли как во сне. Но первый выстрел Нас всех к реальности вернул. Да, мы вели себя как надо, Как долг в тот час повелевал. Но скольких, Кто со мной был рядом, Сразили пули наповал!.. Мы в Будапешт вошли с рассветом, Вошли В предчувствии беды… Я помню сквер у горсовета И трупы, Что свисали с веток, Как черной осени плоды. Да, это были коммунисты. Что отбивались как могли, Что для себя Последний выстрел На крайний случай Берегли. Они сдаваться не хотели, Ведь каждый понял в эти дни, Что проморгали, Проглядели Колонну пятую они; Что под личиной «демократов» Не разглядели вражьих лиц. И вот пришла, Пришла расплата За пагубный либерализм. Их в петли Мертвыми вдевали. Им больше нечего терять. Но мертвые, Они взывали Ошибок их не повторять. А небо опускалось низко И сквозь тяжелый смертный дым Оплакивало коммунистов И смерть Сочувствующих им. Земля, земля, Ты стольких за день Не досчиталась сыновей!.. Был враг в безумстве беспощаден. В огне тех самых черных дней Я видел женщин овдовевших, Я видел, Видел их в лицо — Юнцов, От крови опьяневших, Стрелявших в братьев и отцов. Я видел девочек тщедушных, «Надежду будущих веков». Они стреляли равнодушно В седых, как совесть, стариков. Стонали камень и железо, Заслыша человечий стон. Отпетые головорезы Через открытый шли кордон. Казалось, Навсегда распята Свобода вражеской рукой… Но мы, советские солдаты, Как и в далеком сорок пятом. Вернули Венгрии покой. А враг готовился упорно К тем страшным, горьким дням земли. Врагом посеянные зерна Не сразу Пулями взошли. Рассчитывая на беспечность, Над чувством Родины глумясь, Таилась Подлинная мразь, Рядилась в общечеловечность. Враг — торопиться не хотел он, Поскольку Выдержка важней. Он делал ставку на незрелых И оступившихся парней. Учитывал их поименно И знал их жалкие дела. Не сразу Пятая колонна Петлю, как знамя, подняла. Вот так!.. И Алексей устало Пошел к обрыву над рекой. В лесу спокойно рассветало, А в сердце, в сердце — Непокой. Уха нетронутою стыла. Росинки плавились в горсти, Как цвет черемухи, Светила Спадали с Млечного Пути. И где-то там Туманной глыбой Вставало солнце тяжело. И с чавканьем плескалась рыба, Дробя туманное стекло. Мы молча речку покидали В раздумье — Каждый о своем. Мы на могилу тети Дарьи Пришли с Алешею вдвоем. Теперь я понял, Как похож он, Простой погост в краю родном, На тот, Где ныне спит Алеша Вовеки непробудным сном.