1966

«Кому повем печаль мою …»

Кому повем Печаль мою: Судьбу поэм Случайную. Не будет больше Всех утех — Ни этих И ни тех.

1962

Завещание

На чем я поставлю святую печать — Чем буду гордиться и что завещать? Чем будут хвалиться — другим не чета Богатство мое и моя нищета? Быть может, я старых друзей не берег Быть может, мне это поставят в упрек А может быть, то, что, надежды губя, По мягкосердечью губил я себя? Ни то ни другое и молвить нельзя — Молчат, словно камни, враги и друзья И только во сне померещится вдруг: Себе самому-то — я враг или друг?

ЗИМНИЕ ПОСЛАНИЯ ДРУЗЬЯМ

Стихи о первом заморозке

Пышность — невынослива: она Заморозка легкого боится, Зябнет, как тропическая птица, В нездоровый сон погружена. Утреннее солнышко встречать Все цветы торопятся в долине, А в саду — на каждом георгине Увяданья черная печать.

1964

Зимнее утро

Ну и декабрь! Тепло, и снега нет, И воздух чист, — он будто с мылом вымыт. Неужто вправду изменился климат, Как утверждает старый мой сосед? Нет, добрый друг! Так и меня во тьме — В душе моей, В моей глухой зиме — Весенняя надежда навестила. Прошла неделя, Поглядел в окно, А там все так, Как быть зимой должно: Метет метель жестоко и уныло.

1962

Зимняя ночь

Что ж, камин затоплю, буду пить,

Хорошо бы собаку купить...

И. А. Бунин Отложу Раскрытую тетрадку, С полки Томик Бунина сниму — Видно, Было и ему несладко Зимовать в деревне Одному. Я и сам бы Этой ночью вьюжной Выпил малость, Сидя у огня, — А собаку Покупать не нужно: Слава богу, Две их у меня.

1962

Зимняя прогулка

Кто на снегу таинственные знаки Оставил здесь и так запутал их, Что мудрые глаза твоей собаки С недоумением глядят на них? Но хоть сама жар-птица тут, быть может, Прошла на лапках утренней порой, — Нас никакие тайны не тревожат. И час заката—он не за горой.

1964

Кошка

1. На даче

С тех пор как поселились мы на даче, Я стала больше презирать людей — Их жалкие успехи и удачи, Бессмысленность занятий и затей. Нет, оправданий я не нахожу Для истеричных возгласов хозяйки, Что старый гриб нашла в конце лужайки, Который я брезгливо обхожу. Но трижды мне противен грубый гам, Когда мужчины едут на охоту, — Я непричастна к этому походу, И козырей своих я им не дам. Как, в сущности, бессилен человек: Ему нужны и ружья, и собаки, Но то, что ясно вижу я во мраке, Им даже днем не различить вовек. Какая пошлость в этом всем видна! Как суматоха эта неразумна! А я иду стыдливо и бесшумно, И мне чужая помощь не нужна. Моей охоты не увидит свет, В ней грация сопутствует величью — И трепетно томится тельце птичье В таких зубах, которым равных нет. Я только тем обижена судьбой, Несправедливостью земного мира, Что ростом не сравниться мне с тобой, Далекая сестра моя, Багира! О, ты поймешь любовь среди цветов, Когда в ночи мой пламенный любовник, Одним прыжком перемахнув шиповник Идет ко мне, прекрасен и суров.

2. В городе

Я здесь, наверное, сошла б с ума, Когда бы вскоре не родились дети, И ради них, забыв про все на свете, Теперь не узнаю себя сама. Я вновь мурлычу, скромная на вид, Я льщу хозяйке, вопреки природе; И разум — тот, что раньше звал к свободе Приспособляться в городе велит.