НАЕДИНЕ С ГОРИЗОНТОМ

Устал от шума — поищи топор, Дров наруби и разведи костёр, Присядь к нему поближе, помолчи, Послушай небо звёздное в ночи, Забудь себя, забудь свой жест и шаг. И вот тогда ты не заметишь, как Он сам к тебе покорно подойдёт, Твой вечно недоступный горизонт, Уйдёт в глаза, в сердечный уголок И там себя завяжет в узелок На радость встреч и на печаль разлук. И будет «Степь», и будет «Бежин луг», И будет сказка — мудрости сестра. Общительность такая у костра.

У БИБЛИОТЕКИ В. И. ЛЕНИНА

Невзрачная снаружи кубатура, А там, внутри, под парусом культуры Бушуют океаны языков В собраньях сочинений всех веков. Там слово царствует и правит документ… Пока есть жизнь, там скорой смерти нет.

«Они нам всем, как музыка, в награду…»

Они нам всем, как музыка, в награду, На весь наш путь, на все материки, — Шумят леса, грохочут водопады… Прошу, не отмирайте, языки.

УЧАСТЬ ПИСАТЕЛЯ

Александру Боброву

Ты за столом один и не один. Ты сам себе и раб, и господин. К тебе — душа и от тебя — душа По робкой колее карандаша До вспышки гнева на конце пера. Ты по природе труженик добра, Тебе от правды уклоняться грех. Бывает одиночество для всех.

«Она к нам из далёка-далека…»

Она к нам из далёка-далека, Как свет с небес, как по земле река, Как зеркало с глубоким отраженьем Всего, что есть в покое и в движенье Она и символ, и сама натура. Откройте дверь — идёт литература!

ЗАНАВЕС

Чтоб мир души не озверел над бездной, Да, да, он был воистину железный, Тот занавес. И всё ж при всём при этом Он был открыт, как небо, для рассвета, Для классики любых племён и наций, Что в гости к нам, а то и в домочадцы.

«Ворона каркает. Зима…»

Ворона каркает. Зима. И ты уже как не сама, И ты уже как вдалеке: Душа — в дорожном узелке… Не уходи, любовь моя. Давай дождёмся соловья.

«Тебе, тебе! С грозой и соловьями…»

Тебе, тебе! С грозой и соловьями Всей силой слов и тем, что за словами, Вот здесь, в груди, и в памяти моей, Тебе одной за наших сыновей, За наш сентябрь, за наш весёлый май, А что не так, прошу, не принимай Так близко к сердцу. Ты — моя отрада. Ну, подойди, ну, улыбнись, дружок. Я чёлн с волны, а ты мой бережок Длиною в жизнь, другой реки не надо.

«Кто второй, кто первый…»

Кто второй, кто первый, Знать я не хочу. Где пером, где нервом Я служу лучу, А бывает, веткой С памятью цветка… И при этом редко Празднует строка.

«Вы хотите справку…»

Вы хотите справку? Ну так что ж — добро. Карандаш в отставку, Побоку перо. Кто он там: премудрый Или так — дебил? Объясняй, компьютер, Подтверждай, мобил. Что там, на экваторе? Много ль сфинксу лет?.. А письмишко матери Написал, поэт?

«Какое несмолкающее эхо…»

«Степь да степь кругам…»

Народная песня Какое несмолкающее эхо, Какая неисплаканная боль! Не обойти пешком и не объехать, Лишь в память взять и унести с собой. Всё степь да степь, сухой наждак мороза, Сугробов бесконечная тоска. А я пою, а я ищу сквозь слёзы В глухой степи могилу ямщика.

ЧЕСТЬ ИМЕЮ

Как человек, я не свалился с полюса. Имею право собственного голоса, Имею право собственного шёпота, Сдаюсь мечте и поклоняюсь опыту… А если что — иду с копьём на змея. Я — гражданин. Я с детства честь имею.

II

«Всё снег да снег, а там, за этим снегом…»

Всё снег да снег, а там, за этим снегом, Как за туманом, как за белым эхом. Как за потухшим полотном в кино, Идёт та жизнь, что отошла давно. И что там, кто? — не сразу разберёшь: То ль военком идёт, как Дед Мороз, То ль Дед Мороз идёт, как военком: Повестки за ременным кушаком… Он шёл, тот снег, отвесно шёл и густо. Фронтовикам знакомо это чувство.

НА ФРОНТ

Едем, песни распеваем, По-геройски грудь вперёд, И как знать про то не знаем, Что он есть такое, фронт. И как будто страху нету: Выполняй, солдат, приказ. А убьёт кого, так это Не кого-нибудь из нас, А кого-то в промежутке Между нами, чью-то тень. Едем. Шутки-прибаутки, Но уже на третий день Голоса всё глуше, тише, Вздох тревожней, строже взгляд… Фронт всё ближе, ближе, ближе. Руки ищут автомат.