В изгнаньи

Утонет солнце, расплескав залив, жар не томит тучнеющее тело, и он глядит, как доит коз Марчелла, литые руки смугло обнажив, и шутит с ней. И даже с ней — учтив, ее кувшин несет отяжелелый, тугих грудей коснется мыслью смелой и вспомнит все, тревогу оживив… О, Дон Жуан! Припав на эту грудь, тебе ль себя предать и обмануть, несытый зной бросать в послушном теле, и услыхать — перевернулся мир! — Не командор идет на званый пир, а Лепорелло крадется к Марчелле… 1927 «Воля России». 1927. № 3

Планетарит

И. И. Фриш-фон-Тидеману

1 Даже молоту нужен размах. Даже птице — колос в полях, — Скудеет Земля,                               Земля тесна, Остается одно —                               — вышина… Эй, человек.                        Новый нужен предел Для Колумбовых Каравел. 2 Три раза в ночь просыпалась жена. Подходила к дверям в кабинет:                — тишина —                                        — свет… Стучала —                         ответа нет… Третью ночь не ложится в постель Мистер Форд — не далеко цель. Задыхается мысль —                                     — паровоз в ходу — Задыхается трубка во рту, Строятся формулы в длинный хвост: — Как по мирам перекинуть мост? Счета и расчеты, и снова счет. Что на пытке сжимается рот, В голове не мозги —                                — динамит — Зазевался —                            и все взлетит. Два,             три,                          четыре часа. Запорошила муть глаза. Стоп. Кофе, бисквит. Трубка храпит. Нависает бровями лоб — «Планетарит». Сонный город тягостно дышит, В дальних полях тишина и март. Алый маяк опускает за крыши Планета надежды — первый старт. К алому Свету, Кузнец победы! Снова и снова                          расчеты и счет… Недаром оставили правнуку деды Крепко сжатый упрямый рот. На чертежах заревой стаял воск, Отливаться по формулам стал Раскаленный до бела мозг — Благороднейший в мире металл… 3 Время метать золотую икру… Семь стариков — заколдованный круг — Семь миллиардов и семь катаров, Семь портфелей — пилюли Ара… Мистер Форд аккуратно брит, Мистер бледен — счета и расчеты… Сотый раз проверяются соты, Где отлагается «Планетарит»… Точка в точку —                                    в обрез… Семь стариков пробурчали — «Yes». Трещит телеграф,                               хрипит телефон. Город и Мир —                                 сражен. Каждый слух исполински крылат: «Планетарит Синдикат». 4 Песня поэта, Солнце и лето — Все это бредни,                                 вздор. День ото дня Сатанинский Хор, День ото дня труд                                     крут. Эй, не робей, Подтянись. Бей, молот, бей. Колес подгоняй рысь. И ты помогай, Огонь-Чародей, — Разъединяй и сливай, Раскаливай — Палевый, Красный! Не ты ли приял от купели мир бренный и все же                                                                         прекрасный? Не ты ли в планетной метели Невестную Землю                                                                                    вознес Росами роз, Громом колес, Мыслью рос? Взойдет, наливается, зреет — и сыплется зернами                                                                                        плод, И вновь прорастет и созреет —                                                         — таков Человеческий род… Закон примиренья — Закон постоянства… Эй, Чародей, повели Зерна Земли Сеять в пространстве. 5 Даже на крышах — с бою места. Каждому жаль происшествие скомкать… Блещет на солнце алмазная сталь. Речи, приветы и киносъемка. Семь стариков… Победят старики — К звездной пристани первый корабль. Шагами мгновений веков шаги… Пора! Курс на неведомый порт. Мистер Форд! На рукоятке немеет рука, Стрелка торопит — «…12…20…» Идет жена бледна и тонка, Идет, споткнулась —                                    — с живым прощаться… Нет и не будет роднее уст — Мир сиротеет в их теплой боли… Припал, оторвался —                                     — и сразу пуст, Только сгусток тяжелой воли. Падает люк — Мертвый звук, Мертвую память долой с плеча И до отказа рычаг… Гром в гром, В небо огнем, Дымом в небе — Был, как не был… Только родные глаза еще плачут, Только шляпы кружат и скачут. Стекла выплюнул ближний дом…