«Парижский штампованный вечер…»

Парижский штампованный вечер, Сердец металлический стук… Я знал лишь случайные встречи — Залог неизбежных разлук. Разлуки, измены, замены, Влюблённость, любовь… Ну так что? Такое ль сходило со сцены, Торжественно канув в ничто. И вот, приближаясь к расчёту, Когда уже поздно шутить, Я слышу: «Платите по счёту». А если мне нечем платить?

«Перевёрнут зелёный автобус…»

Перевёрнут зелёный автобус, Тротуары по звёздам пошли, — Это кружится маленький глобус Заблудившейся в небе Земли. Это всё, что от жизни осталось: Та же осень и та же весна… Так когда-то война начиналась, Так окончилась как-то война. Май 1953

Подражание Пушкину

Пора, пора коньки отбросить — Я семь десятков откатал. В Сент-Женевьев давно уносит Мою тачанку третий шквал.

«Приходят и уходят сроки…»

Приходят и уходят сроки Волной, сменяющей волну. Но это тщетные уроки: Мы всё равно идём ко дну. Нам дно привычно: мы — подонки, Отбросы века, болтуны. Хоть разговоры наши звонки, Но так же призрачны, как сны.

«Провода, паровозы, пути…»

Провода, паровозы, пути — Полустанок железнодорожный… От других ещё можно уйти, От себя убежать невозможно. Поезд мается, время бежит, Ветер сушит, и годы калечат… И труднее становится жить. Не с другими — с собою, конечно. 1977

«Проходят дни. Меняется…»

Проходят дни. Меняется Всё виденное мной, — Иное начинается Под солнцем и луной. Иное, неизвестное, Стирающее в прах Всё, что работой честною Мы строили в веках. 1950-е

«Прошла, рассеялась гроза…»

Прошла, рассеялась гроза. Но если ты живым остался И не ослеп, не помешался — То смерти не смотрел в глаза, То смертью не был ты отмечен И не постигнешь до конца Ни ужаса последней встречи, Ни тайны Божьего лица. 1950-е

«Пускай горят, пускай летят пустыни!..»

Пускай горят, пускай летят пустыни! Сегодня ты, а завтра я помру… Мы позабыли, блудные, о Сыне, Заканчивая нудную игру. Застряли звёзды в рваной стратосфере, Летит Земля в свинцовое ничто, Готовится к отплытью на Цитеру Из Валансьена шёлковый Ватто. Сегодня день святого Всепрощенья. Благоухает колокольный звон, И не нарушат Высшего решенья Какие-то Москва и Вашингтон.

«Пусть будет так. Мне ничего не надо…»

Пусть будет так. Мне ничего не надо, — Года прошли, и жизнь берёт своё. От Сены веет лёгкая прохлада, Зовёт с собой, с тобой в небытиё. Пусть будет так. Летят автомобили, Скользят огни вдоль лунных берегов. Пусть будет так, как будто мы любили Друг друга в этом худшем из миров.

«Пусть будет так, хоть быть могло иначе…»

Пусть будет так, хоть быть могло иначе. Но одного случиться не могло: Не то, чтоб жизнь была сплошной удачей, Но чтоб хоть раз для смеху повезло… Ложится ночь над сказочным Парижем, Зажглись огни на place de l`Opйra. Что ж — поплетусь: пора к себе под крышу, А может быть, и вообще пора.

«Распутин, распутье, распятье…»

Распутин, распутье, распятье… Как чётко пророчат слова! Вы все — во Христе мои братья, Мы все — Колыма и Москва. Мы все — беспризорные дети Когда-то волшебной страны, На этом безрадостном свете Под светом ущербной луны, Струящей сквозь ветви сухие На чёрную Сену огни. Россия, стихи о России… Да разве возможны они?

«Робкий вечер, как мальчик влюблённый…»

Робкий вечер, как мальчик влюблённый, Торопился, чтоб не опоздать, Чтобы путник, путём утомлённый, Мог спокойно и радостно спать. И, с блаженной мечтой засыпая, Он наутро, проснувшись, узнал, Что лишь тот удостоится рая, Кто в себе этот рай заключал.