На обороте:

Москва.

Ивану Павловичу Чехову.

Н. Басманная, д. Крестовоздвиженского.

2523. П. В. ПЕТРОВУ

14 декабря 1898 г. Ялта.

Ялта, д. Иловайской, 98 14/XII.

Дорогой Петр Васильевич, будьте добры, выберите плед потеплее, не пестрый, мягкий, легкий и сделайте распоряжение, чтобы его выслали наложен<ным> платежом по адресу: "Ялта, Николаю Ивановичу Баландину". Цена пледа — 12 руб. или около этого.

Кстати скажите, чтобы мне выслали прейскурант хозяйственных принадлежностей, кроватей и умывальников.

Нижайший поклон и привет Вашему семейству, Мише и Грише тоже с семействами. Желаю Вам всего хорошего и поздравляю с наступающим праздником.

Ваш А. Чехов.

2524. M. П. ЧЕХОВОЙ

14 декабря 1898 г. Ялта.

Милая Маша, поскорее скажи Мерилизу, чтобы он выслал мне налож<енным> платежом барашковую шапку, которая у него в осеннем каталоге называется бадейкой (№ 216), каракулевой черной; выбери мягкую, размер 59 сантиметров. Если Ваня приедет, то пусть он привезет. Только поскорей, а то моя старая шапка никуда не годится. Цена шапки 7 р. или около того. Если фуражки-американки (№ 213) теплы, то пусть Мерилиз пришлет и фуражку.

Вчера был большой мороз, теперь опять тепло. Кланяюсь всем низко. Будьте все здоровы. Мне скучно; с удовольствием поехал бы в Москву. Понемножку пописываю.

Твой Antonio.

14 дек.

Если Ваня приедет, то пусть купит у Ильина и привезет карту Ялтинского уезда, а если нет, то Таврического полуострова.

На обороте:

Москва.

Марии Павловне Чеховой.

Угол Мл. Дмитровки и Успенского пер.,

В. Владимирова, кв. 10.

2525. M. П. ЧЕХОВОЙ

15 декабря 1898 г. Ялта.

Пишу это в театре, сидя на галерке, в шубе. Пошлый оркестрик и галерка напоминают мне детство.

Если Ваня приедет, то пусть привезет мой парижский дорожный плед (тигровый), если он не нужен дома. Для дальних поездок, например в Кучукой, он пригодится очень.

Е. И. Смагина привезла мне меду. Больше никаких новостей. Поклон мамаше и всем.

Твой Antoine.

15/XII.

На обороте:

Москва.

Марии Павловне Чеховой.

Угол Мл. Дмитровки и Успенского переулка,

д. Владимирова, кв. 10.

2526. H. M. ЛИНТВАРЕВОЙ

17 декабря 1898 г. Ялта.

Многоуважаемая Наталия Михайловна, мед я получил и уже написал Елене Ивановне. Был вчера Окунев, говорил, что Ваш участок (средний) отдан в аренду на один год с тем, чтобы арендатор выкопал колодезь; участок продается за

2300 р., Окунев обещал договориться за

2000 и тогда опять придет ко мне. Итак, держите наготове деньги. Я еще купил себе одно имение, на этот раз без помощи Вашего приятеля Окунева; три десятины, дом, флигель, сад, вода, чудесный вид. Цена 2 тыс. Вам могу переуступить за 6 тыс. На Аутке идет постройка, общество дало мне воду.

Витте всё еще в Ялте, вспоминает Вас. Фома Петрович кушает и разговаривает, Окунев бегает по Ялте и ищет Вас. Длинная девица не приходит, и я ее не вижу. Погода чудесная. Были морозы небольшие, теперь же опять тепло, даже жарко. Когда Вы приедете? Когда ждать Вас? Что сказать Окуневу?

Поклон и привет Александре Васильевне и всем Вашим. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Ялта, д. Иловайской, 17 дек.

2527. П. А. СЕРГЕЕНКО

17 декабря 1898 г. Ялта.

17 дек.

Милый Петр Алексеевич, едва я написал тебе, как пришло твое письмо. Ты пишешь: "Вследствие каких-то причин наши личные отношения принимают иногда какой-то колючий и нехороший характер". Говорю тебе искренно, прямо от души — я не замечал ничего подобного. Отношусь я к тебе так же сердечно, так же по-дружески и по-товарищески, как относился всегда и, должно быть, буду относиться. В наших отношениях я не замечал ничего дурного; я ломаю голову, стараюсь припомнить что-нибудь и пока могу обвинить себя только в одном: в последние годы мы встречались только по вечерам, к вечеру же я всегда бываю болезненно утомлен и потому неразговорчив и не расположен ни к чему серьезному — и, быть может, я казался тебе не таким, как нужно. Если это моя вина, то вина небольшая, ты поймешь и легко извинишь. Мне кажется, что виноваты ни ты и ни я, а твоя хохлацкая мнительность.

Твои книжки всем нравятся, и я очень рад. Ты спрашиваешь про библиотеку. Я говорил тебе о Таганрогской городской библиотеке.

В Ялте я пробуду все зимние месяцы, если, конечно, не выгонит отсюда скука.

Нового ничего нет, всё обстоит благополучно. Жму крепко руку и еще раз благодарю за книги. Будь здоров.

Твой А. Чехов.

Ялта.

2528. M. П. ЧЕХОВОЙ

17 декабря 1898 г. Ялта.

17 дек.

Если, как ты пишешь в своем последнем письме, нужно продать Мелихово, то вовсе не потому, что я в Крыму наделал долгов. Денежные дела мои не блестящи, правда, но извернуться можно. Когда я затеял покупку участка на Аутке, то выписал аванс в 5 тыс. в счет книг. Одну тысячу отдал в уплату за землю (которая стоит 4 тыс.), тысячу в счет работы, две тысячи за Кучукой, 500 пошли на купчие, на аванс архитектору и проч. и проч. Но я уже заработал около 2 тыс. и рассчитываю до апреля заработать еще 2—3 тыс., не считая театральных доходов. Вся постройка на Аутке будет стоить тысяч десять, банк даст семь. В нужде можно будет заложить Кучукой. Недели две назад Левитан предложил мне свои услуги — поговорить с С. Т. Морозовым, чтобы тот выслал мне взаймы денег. Меня соблазнило это предложение, я написал Левитану, что буду рад взять тысячи две с рассрочкой платежа; сегодня же Левитан пишет мне, что я сам должен обратиться к Морозову… Вообще вышла неловкая штука. Ничего не говори Левитану. Денег ни от него, ни от Морозова конечно я уже не возьму и надеюсь, что он больше уже не будет делать мне дружеских предложений. Извернусь сам и думаю, что уплачу все долги, кроме банковского, до наступления двадцатого столетия.

От моего Кучукоя все в восторге.

Посылаю рассказ в "Русские ведомости". Я охотно бы послал что-нибудь в "Курьер", конечно в тысячу раз охотнее, чем в "Семью", но в "Курьере" я не могу сотрудничать, пока с "Русских ведомостей" не снимут цензуру. Если я стану работать у конкурента "Русских ведомостей", то они, т. е. "Р<усские> в<едомости>", дурно это истолкуют и обидятся.

Что слышно про Мелиховскую школу, про постройку? Возят ли лес? Аша Шаврова обещала устроить спектакль в пользу школы.

По всей России идет "Дядя Ваня". Думаю, что к лету в О<бщест>ве драмат<ических> писателей наберется тысяча рублей. Когда я пишу сии строки, в Москве идет "Чайка". Как она прошла? Нехорошо, что ты <не> была на первом представлении.

Зимою здесь общество серенькое, неинтересное; я, впрочем, уклоняюсь от общественной жизни и бываю только в ж<енской> гимназии, которая по-прежнему мила. Скучаю изрядно. И думаю, что когда ты переберешься в Ялту, то после ноября тоже будешь скучать. Живя здесь, необходимо на месяц-другой уезжать в Москву, не летом, конечно, а зимой.

В Аутке уже готов каменный забор. Стало уютно. Работа еще на точке замерзания, ибо водопровод еще не готов, без воды же нельзя работать. Колодезь весь вычерпали.

Есть ли у тебя деньги? И за январь получишь так же, как за декабрь, т. е. через Л. Ф. Ржевскую. Побывай у нее к новому году.

Жалею, что у Вас в квартире тесно. Это ужасно нехорошо, хотя и легко устранимо, казалось бы.

Видишь, как часто и как длинно я пишу. Это оттого, что я один.

Ты пугаешь, что "Семья" мало заплатят. Но у меня есть письма Николая Эфроса, в которых он обещает заплатить сколько пожелаю.