Сайсели вся вспыхнула,ибо маленькие глазки доктора Ли буквально впились в нее, а притворяться она не умела. Но с Эмлин дело обстояло иначе: та умела с волками выть по‑волчьи.

– Послушайте, сэр,– сказала она, напуская на себя таинственность,‑вам сказали правду. Были у нас разные ценные вещи. Зачем бы нам скрывать это от вас, нашего друга? Но  увы!– они у этого жадного мерзавца аббата. Он ощипал мою бедную леди,как птичку, которую собираются изжарить. Отберите их у него, сэр, и могу поручиться, что она отдаст вам половину,‑ведь правда, миледи?

– Разумеется,– ответила Сайсели.– Доктору, которому мы стольким обязаны, я с радостью отдам половину всех ценностей, которые он сможет отобрать у аббата Мэлдона.– Она замолкла, ибо ложь застряла у нее в горле. Вдобавок она чувствовала, что побагровела, как пион.

По счастью,комиссар этого не заметил,а если заметил, то приписал волнению или гневу.

– Аббат Мэлдон,–проворчал он,–вечно аббат Мэлдон!И гнусный же ворюга этот высокомерный испанец, которому нипочем оставить человека сиротой, а потом еще обобрать его. К тому же он еще злодей и изменник. Знаете ли вы, что он сейчас поднимает на севере мятеж? Ну, я еще увижу, как его вздернут на дыбу! А есть у вас список этих ценных вещей?

Сайсели дала отрицательный ответ, а Эмлин добавила, что его придется составить по памяти.

– Хорошо. Завтра или в ближайшие же дни я опять зайду,а пока не бойтесь, я с вашего дела глаз не спущу, как кошка с воробья. Ах ты, крыса поганая, испанский аббат, подожди у меня, запущу я когти в твою жирную спину! До свидания, миледи Харфлит,до свидания, госпожа Стоуэр; мне надо идти возиться с другими попами немногим получше этого.– И он удалился, бормоча проклятия по адресу аббата.

– Ну вот, теперь,кажется, настало время довериться Джекобу Смиту,‑сказала  Эмлин, когда дверь за ним закрылась. – Тот еще может оказаться честным человеком, а уж этот доктор наверняка мошенник.К тому же он что‑то прослышал о драгоценностях и подозревает нас.А вот и вы, кузен Смит, заходите, пожалуйста, нам с вами надо побеседовать.Заходите и, будьте добры, закройте за собой дверь.

Через каких‑нибудь пять минут все до единой драгоценные вещи лежали на столе перед старым Джекобом, который смотрел на них круглыми от изумления глазами.

– Драгоценности Карфаксов, драгоценности, о которых я так часто слышал! Те самые, которые старый крестоносец отнял у одного султана на востоке, где о них доныне идет молва. Сокровище султанов, если только оно не прямо из Нового Иерусалима1, где эти украшения носили ангелы.И вы говорите, что вы, две женщины, везли такие бесценные вещи зашитыми в ваши плащи, которые, как я сам убедился, у вас валяются где попало? Правда, у женщин вообще разума нет, но таких дур я еще никогда не видел! А ведь спутником у вас был доктор Ли, который у ребенка способен стащить игрушку!

– Дуры мы или нет,– едко возразила Эмлин,– но вот они в целости и сохранности, хотя и подвергались некоторому риску. И потому я прошу вас взять их на хранение, кузен Смит.

Старый Джекоб прикрыл драгоценности скатертью и понемногу переложил их к себе в карман.

– Мы на верхнем этаже,– объяснил он,– и дверь заперта, но кто‑нибудь мог поставить лестницу и заглянуть в окно. Находись я на улице, я бы по игре отраженного в них света сообразил, что на столе лежат драгоценности. Даже у себя в кармане я и в течение часа не могу считать их сохранными. – С этими словами он подошел к стене, нащупал пальцами какое‑то место в деревянной обшивке; панель отошла, открыв тайник,в котором лежали различных размеров пакеты и свертки, и среди них он разместил драгоценности, но не все. Потом он подошел к другим панелям и открыл их точно таким же способом: там тоже лежали пакеты, и за ними он разместил остальные вещи.

– Ну вот, безрассудные вы женщины,–сказал он,– раз вы мне доверились,то и я вам верю. Вы видели у меня в конторе окованные железом сундуки и, наверно, подумали, что там я и храню весь свой товар. Так думают и все лондонские воры; они там уже дважды рылись, а унесли только немного олова. Помнится мне, что часть этого олова была потом обнаружена у придворных короля. Но за этими панелями все в безопасности, хотя ни одна женщина не придумала бы столь простого и надежного тайника.

Эмлин не сразу нашлась что ответить, может быть, оттого, что вся пылала негодованием, но Сайсели мягким голосом спросила:

– А у вас в Лондоне бывают пожары, мастер Смит? Кажется, я об этом что‑то слышала, а ведь в таком случае, второпях, знаете…

Смит поднял на лоб свои роговые очки и воззрился на нее с кротким изумлением.

– Подумать только,–произнес он,– что меня будут учить уму‑разуму младенцы и мамки.

– Вы хотите сказать – сосунки, – вставила Эмлин.

– Мамки, сосунки– это все одно,– с раздражением ответил он, но затем усмехнулся и добавил:– Ладно,ладно,миледи, вы правы.Поймали старого Джекоба. О пожаре‑то я и не подумал, а ведь в прошлом году в соседнем доме случился пожар, и я тогда выскочил на улицу в простыне и одеяле, вовсе позабыв о золоте и каменьях. Теперь я устрою тайники в каменной кладке погреба, там‑то огонь ничего не сделает. Ага! Вам, женщинам, до такого не додуматься; вы же зашиваете сокровища в ночные сорочки.

Тут уж Эмлин не могла дольше сдерживаться.

– А как же, по‑вашему, нам было везти их, кузен Смит? – с негодованием спросила она.– Навесить на шею или привязать к ногам? Недаром, помнится, мне мать моя говорила, что вы всегда были простоватым парнем, и, верно, вам покровительствует весьма могущественный святой, раз он помог вам целым и невредимым добраться до Лондона и научил, как зарабатывать на жизнь. А может, на свое счастье, женились вы на очень умной женщине, хотя сейчас‑то сразу видно, что ее давно нет в живых. Ну хорошо,– добавила она, смеясь, – тешьте свое мужское тщеславие вы, рожденный женщиной; и раз у вас столько ума, поделитесь с нами своей мудростью,– мы в этом крайне нуждаемся.

– Женщины всегда так: когда неправы,– начинают браниться,– сказал Джекоб, подмигнув глазом. – Ну, рожденная от мужчины, расскажи‑ка, что вас обеих смущает. Может быть, мудрость, которую я унаследовал от всех моих матерей вплоть до праматери Евы, пригодится вместо той, которой не хватало всем твоим матерям. Однако довольно шуток; если тебе угодно говорить, я слушаю.

И вот,призвав предварительно проклятие божие на его голову,в случае, если он выдаст их хоть одним словом, Эмлин с помощью Сайсели поведала ему все с самого начала; еще задолго до того, как она кончила, пришлось зажечь свечи. Все это время Джекоб Смит сидел против них и не произнес почти ни слова, – лишь иногда задавал какой‑нибудь уместный вопрос. Когда наконец они кончили, он воскликнул:

– А все‑таки правда, что у женщин нет разума!

– Мы это от вас уже слышали, мастер Смит,– сказала Сайсели.– Но на этот раз– почему?

– Потому что вы не открылись мне раньше: это сберегло бы вам добрую неделю времени. Правда, дело сложилось так, что вашу историю я знаю подробнее, чем вы мне ее рассказали, и благодаря этому дни прошли не совсем даром. Ну, коротко говоря, этот доктор Ли– хищник и негодяй.

– О премудрый Соломон, это мы и без вас знали! – воскликнула Эмлин.

– Единственная его цель– устлать свое гнездо вашими перышками. Кое‑что вы ему сами обещали, в данном случае, впрочем, поступив правильно. Теперь он прослышал об этих драгоценностях,что и не удивительно: подобных вещей скрыть невозможно. Даже если бы вы спрятали их в ящик и зарыли на глубину шести футов, и то они засверкали бы сквозь толщу земли и выдали свое присутствие. План его такой: обчистить вас до нитки, пока вы еще не попали в руки его хозяина– Кромуэла. А если вы явитесь к этому всемогущему министру с пустыми руками,– чего будет стоить ваше ходатайство в глазах Кромуэла? Он ведь самая жадная акула из всех, кроме еще одной.

– Понимаем,– сказала Эмлин.– Каков же ваш план, кузен Смит?