13 ПОЛОС И 48 ЗВЕЗД{188}

(Стихи о Карибском море)

Перевод А. Шадрина

Хуану Маринельо{189}

Нас миллионы — неужели мы все заговорим по-английски?

Рубен Дарио{190}

Нью-Йорк

(Уолл-стрит в тумане.С борта «Бремена») Почудилось, что утренний туман сгущается, чтоб спрятать преступленье. Там, там вдали клубились, бесчинствовали испаренья нефти, ее несметных залежей, на цифры переведенных, сложенных в подземной сокровищнице — в сейфах-тайниках. Их заковали в сталь и берегут ревниво на глубинах недоступных, глухих, куда с трудом их опустили худые, изможденные нуждою и никому не ведомые люди. Нет, это не почудилось, когда я взглянул на небо: спицы небоскребов, экспрессов, мчащихся по вертикали, — я все это увидел, просыпаясь. Там, там вдали, в шальном круговороте, хрустели человеческие кости, и в тягостное громыханье стали врывался жалкий ропот тростника растоптанного, табака и кофе, мольба — все никло в нефтяном угаре, охвачено горячкой нефтяною, тонуло в бурном нефтяном прибое. Я видел, как, переодетый в камень, с бесчисленными прорезями окон, перед глазами ширился и рос преступник, как тянулся к облакам он. Я это видел, слышал наяву. Там, там, среди копоти и вихрей пыли, гудел призыв к насилью, грабежу; его глушил моторов гул: суда, отчаливая, шли к чужому небу, на острова. И воздух оглашала наемников вооруженных ругань. Охрипший голос бушевал над молом, над пальмовыми рощами, над лесом голов и рук, отрубленных мачете. И, жалобно стеная, под стоны собственные низвергаясь в море с затянутых туманом небоскребов, мелькали: Никарагуа, Гаити, с забрызганными кровью берегами. Их завыванья смешивались с воплем Виргинских островов, американцам недавно проданных на поруганье, с хрипеньем Кубы, Мексики проклятьем. Колумбия, Панама, Коста-Рика, Боливия, Пуэрто-Рико, Венесуэла, чуть видные сквозь испаренья нефти, охвачены горячкой нефтяною, тонули в бурном нефтяном прибое. Все это я увидел, я услышал в густом тумане,                                                             и не только это. Нью-Йорк. Уолл-стрит: залитый кровью банк, гангреною разъеденные бронхи; бесстрастных спрутов щупальца, готовых все соки выжать из других народов. Из этих сейфов вышли фарисеи, посланцы ряженые грабежа: Дэньелзы, Кэфри — дула револьверов по гангстерской наставленных указке. А ты, свобода, где ты? Темь вокруг. Где факел твой, где ореол былой? Ты пала, ты в бесчестии, в грязи. На улицах твоей торгуют тенью. Не терпится, неймется заправилам вражды: вооруженное вторженье за облака им грезится — чтоб кровью полить светил нетронутых долины. Америка, я сквозь туман твой слышу замученных тобой народов вопли, их речь, родную мне, их гнев… Запомни: когда-нибудь настанет час расплаты. Когда-нибудь, я верю, все тринадцать полос твоих, все сорок восемь звезд сгорят дотла в огне освобожденья, в занявшемся пожаре нефтяном.

Кубинская песня

…убили негра.

Лопе де Вега Негр, дай белому руку. Белый, дай руку негру — его обними, как брат; на Кубе сейчас палят, над Кубой янки парят. Не видишь, не видишь, что ли? Негр на карачках, в поле ползая, румбу пляшет, дико руками машет, корчится весь от боли. Не видишь, что ли, негра про́клятой доли? Его обними, как брат. На Кубе янки царят. Говорю, говорим, говорят… Ты, и я, и все мы — друг другу: там и тут плантаций трава слышит: грузные жернова водит ветер чужой по кругу. Говорит тебе негр как другу: белый, белый, не видишь, что ли, что и ты на карачках в поле приползаешь — к черной неволе. Мелькают хвосты сорочьи, летят и летят к нам птицы, вокруг нас шумно стрекочут: сластены-янки хлопочут над сахарною столицей. Негр, дай белому руку, дай ему руку, дайте друг другу руки. Белый, дай руку негру, дай ему руку, дайте руки друг другу. А янки, который снует взад и вперед — дай ему… в зубы, негр, белый, дай ему… в зубы, чтоб его отвадить от Кубы. Боритесь смело за правды дело оба! Будьте накоротке, белый с негром; рука в руке; негр и белый — рука в руке. Рука в руке. (Я, по сини Карибской плывя, непрестанно бодрый слышал призыв Маринельо Хуана, мне Педросо{191} стихи над водою звучали, вспоминал я Хосе Мануэля{192} печали. К недотрогам-агавам — от пальм и от слез «Сибоней» нас десятого мая увез. И ножом, обнаженным над гладью залива, приласкал меня Мексики берег счастливый.) вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться