ФРАНСУА СЕНГАТ-КУО[137]

На первом листе

Перевод Э. Ананиашвили

Слова выстроенные в ряд будничны и бесцветны но порой они разворачиваются радугой в грозовом сверкании молний нанизанные как монисто из ракушек на нитку радостей и невзгод подхваченные стремительными волнами и тогда они становятся поэзией

Слова тотемы[138]

Перевод Э. Ананиашвили

Леопольду Седару Сенгору

О склонить курчавую голову над гладью беспредельного моря Черное тело прими крещенье в белопенной купели пронесись по немой каменистой пустыне книг замурованной в вечном глухом молчании растопить снега всего мира в своей ладони и припав пить и пить большими жадными глотками а горло стиснуто жгучей жаждой а в сердце истерзанном взлетающей стаею сожалений властный призыв царственных пальм моей родины неумолчные раскаты гулкого тамтама слова тотемы везде под любыми широтами в них шепот тайн доступных ушам посвященных ястребы в поднебесье рисуют иероглифы родники поют журча колдовские песни в долинах не орошенных моими потом и кровью я участник празднества мне дано отведать плодов чуждого дерева глубоки ли корни его я не знаю чьи кости чей прах питают его живительным соком не может дерево устремиться ввысь к небу и солнцу не ухватившись прочно корнями за материнскую землю не смочив своих стоп в подземной влаге могил о эта жажда что стиснула мне пересохшее горло в сердце истерзанном взлетающей стаею сожалений о этот властный призыв пальм моей родины и немолчные раскаты гулкого тамтама ко мне мои тотемы ко мне тотемы моего детства все вы спящие в потайных углах моей памяти в красных тельцах моей крови и темных клеточках моей кожи вы залог святого союза между мной и мертвыми предками вы свет закатного часа и вы обещанье зари снова у меня в руках ключи от волшебных снов слова тотемы везде под всеми широтами да будет утолена моя жажда прозрачностью ваших знаков

К маске

Перевод Э. Ананиашвили

Маска колдовской лик хранитель моей деревни я приветствую тебя как петух встречает песней зарю и как блудный сын исповедуюсь в моей измене Мне говорили о маска в мои ребяческие года будто в извечном взгляде твоем таится адский огонь будто древняя улыбка твоя гримаса проклятья будто ты воплощенье обмана смятенья хаоса Маска я оставил тебя на краю дороги так усталый путник сбрасывает с плеч громоздкого идола вот молитва моя голос тревоги в преддверии ночи Великие Повелители Книги Властители Закона да будет царствие ваше наградой за мои скитания Усталые ноги мои разбиты от долгого странствия я прихожу к тебе как из бесплодной окаменелой пустыни в поисках тени жаждущий прохлады живых родников я возвращаюсь к тебе маска с высоко поднятой головой раскаты моего смеха гремят среди праздничного веселья я вновь обрел тебя священная пуповина моего существа ты прекрасна ты пронзаешь мне сердце своей человеческой правдой в глубине твоих глаз горят солнца изначальных времен и губы твои возвещают шепотом позабытые тайны я знаю ты не конец ты начало и обновленье о маска ты это я взирающий на меня я приветствую тебя как петух встречает песней зарю

Если бы я был гриот

Перевод Э. Ананиашвили

Эль Хаджу Амаду Ахиджа[139]

С глаз моих в полночь после первых петухов не срывало паутину сна козье молоко в ту раннюю пору жизни когда мотылек вылетает из кокона не перекатывал я во рту не пережевывал сотни раз орехов кола и мбонголо и вкуса пальмового вина на рассвете вина приобщенных не знают мои уста кто освятит мой язык для торжественных песен будь я гриотом кудесником былых времен я поведал бы миру о твоем высоком родстве я возвестил бы что ты из рода кокосовой пальмы я пел бы гремел как труба Луи Армстронга о том как бурлит твоя кровь в жилах моего народа ты укротивший тигра и приручивший попугая сочетающий в себе стройность пальмы и величавость баобаба горделивый как пик Камерун что грудью встречает бурю исполненный тишины как Амадауа[140] среди ночи ты повелитель слова и кузнец народных восстаний будь я гриотом кудесником стародавних времен я воспел бы твою сильную молодую плоть порожденье плодородной почвы тучного ила ленивой Вури[141] своевольной Бенуэ таинственного Вьонга и быстрой Санага ты вскормленный щедрым Дождем с сияющим Солнцем ты знаешь пряную мужественность напитка старинных чаш и сладость меда собранного пчелами в сумерках я поведал бы миру тайну твоей алхимии ты сплотивший в рассветный час воедино саванну и лес я рассказал бы всем о твоем высоком родстве я возвестил бы что ты из рода кокосовой пальмы я пел бы пел бы подобно трубе Луи Армстронга о том как бурлит твоя кровь в жилах моего народа

Стены Иерихона[142]

Перевод Э. Ананиашвили

Луи Армстронгу

вернуться

137

Франсуа Сенгат-Куо (псевдоним Франческо Ндитсуна) родился в 1931 году в Дуала (Камерун). Пишет по-французски. Стихи переведены впервые — из сборника стихов «Colliers de Cauris» («Ожерелье из раковин»), Paris, 1970.

вернуться

138

Тотем — животное или растение, мыслившееся в эпоху общинного строя общим предком рода. Бытование тотема было связано с системой различных запретов.

вернуться

139

Эль Хадж Амаду Ахиджо — президент Республики Камерун.

вернуться

140

Амадауа — горное плато на юге Камеруна.

вернуться

141

Вури (ныне — Дуала), Бенуэ, Вьонг, Санага — реки в Камеруне.

вернуться

142

Иерихон — один из древнейших городов Палестины. В конце II тысячелетия до н. э. был разрушен вторгшимися в Палестину еврейскими племенами. Согласно библейскому преданию, неприступные стены Иерихона рухнули от звуков труб воинов.