— Убивать тебя я не собираюсь, Мишель, — парировала Камилла, пропустив оскорбления мимо ушей. — Я всего лишь свергаю тебя с герцогского трона.

Мишель весело закатил глаза к потолку и неторопливо сложил руки на груди.

— А письменный королевский рескрипт у тебя имеется? Только он может меня сместить. Или ты умудрилась и короля затащить в койку? Это в его дворце ты пропадала столько времени?

Не меняя выражения лица, Камилла сказала:

— Этим герцогством правил мой отец, а не твой. Ты не имеешь к нему прямого отношения.

— Сначала отрасти себе член, а потом уж претендуй на этот трон, — гнусно осклабившись, посоветовал Мишель. — Если хочешь, я прикажу отрезать для тебя черенок от лопаты для навоза, можешь носить его в кармане, тогда и выпуклость в штанах появится.

Почувствовав, как напрягся Анри, Камилла легонько привалилась к нему плечом, по-прежнему неотрывно глядя на Мишеля.

— Если твоя вменяемость будет подвергнута сомнению, необходимость сместить тебя возникнет сама собой. Король согласится с этим.

— А я — нет, моя потаскушка жена.

Камилла вытащила кинжал из ножен.

— Значит, ты предпочитаешь, чтобы тебя кастрировали? — поинтересовалась она, подкинув кинжал на ладони, как это не раз делал Анри, показывая, чему научился. — Я уверена, Вильмос с удовольствием обездвижит тебя, а потом даст тебе еще немного наркотика, и тогда ты не почувствуешь боли. По словам Каспара, эта боль длится всего несколько месяцев.

Лицо Мишеля окаменело.

Камилла поднесла кинжал ближе к глазам, изучая изящный узор на стали. Помолчав, она задумчиво произнесла:

— Впрочем, у тебя есть еще один выход из сложившейся ситуации. Максим рассказывал мне, что в море на одном из островов есть специальная психиатрическая лечебница, куда помещают лишившихся рассудка людей или наркоманов, если за них заплатят определенную сумму. Там им предоставляются хороший уход и квалифицированное лечение. Так что, Мишель, выбор за тобой.

— Ты грязная шлюха! — выплюнул в ответ Мишель, безвольно уронив руки вдоль туловища.

— Твое мнение о моей персоне мало меня волнует, — равнодушно пожала плечами Камилла. — Думаю, на сегодня разговор закончен. Завтра утром будь готов к отплытию. Вильмос, могу я рассчитывать, что ты обеспечишь его сговорчивость и сотрудничество?

— Да, ваша светлость, — склонил голову камердинер.

— Отлично. Да, и еще одно, Мишель. Отдай мне герцогскую диадему. Тебе она больше не понадобится.

Сорвав диадему, Мишель швырнул ее на пол. Анри выступил вперед, поднял символ власти и с почтением протянул его Камилле. Надев диадему, Камилла повернулась к Мишелю спиной и вышла из душной опочивальни. Анри последовал за ней.

Снаружи их нетерпеливо ждали Каспар, Сильвия и Арно.

— Дело сделано, — сообщила им Камилла. — Каспар и Арно, останьтесь здесь и помогите Вильмосу с Мишелем. Завтра он должен отплыть на корабле капитана Люнг, и я хочу, чтобы он был жив, когда достигнет пункта назначения. Мне не нужно, чтобы люди говорили, будто я села на герцогский трон, совершив кровопролитие.

Каспар склонил голову в коротком поклоне.

— Хорошо, ваша светлость, — сказал он и уже сделал движение к двери, когда Камилла положила ладонь ему на рукав:

— Подожди, не торопись. Я хочу отблагодарить вас обоих, Каспар и Арно, за все то хорошее, что вы сделали для меня и для моего герцогства.

— Это был наш долг, — отозвался Каспар внезапно охрипшим голосом.

— К выполнению этого долга вас принудили, совершив над вами определенные действия, — возразила герцогиня. — Возможно, сейчас вы поступаете так по собственному желанию и из-за привязанности ко мне, но с самого начала у вас просто не было иного выбора. Теперь я предоставляю вам такой выбор.

Арно выглядел встревоженным, Каспар — задумчивым.

— Я не вполне понимаю вас, ваша светлость, — сказал он.

— Я отпускаю вас на свободу и даю каждому из вас право выбирать, каким образом ею распорядиться. Если вы захотите получить от меня в дар что-то еще, подумайте и скажите мне, а я распоряжусь, чтобы все было выполнено. — Выдержав значительную паузу, Камилла добавила: — Я также планирую запретить институт евнухов в моем герцогстве, чтобы ни один мальчик не подвергался больше такому унижению.

— Ваша светлость! — ахнул Арно, всплеснув руками.

— Спасибо, ваша светлость, — проговорил Каспар.

— А сегодня вы будете ночевать вдвоем, когда вас отпустит Вильмос. Сильвия, Анри, следуйте за мной.

Камилле казалось, что вниз по лестнице она не идет, а летит. Так и хотелось раскинуть руки и воспарить над ступенями. Долгие годы страданий остались позади, а впереди ее ждала счастливая жизнь с любящими и уважающими ее людьми.

Кое-что надо было сделать в первую очередь — например, призвать мудрого лорда Стажьера, который будет помогать ей править герцогством, предложить Вильмосу значительное повышение по службе, а еще приказать Сильвии привести к ней повитуху Аннет и устроить ее жить во дворце. Очень скоро ей понадобится и ее помощь.

А пока…

Камилла быстрым шагом вышла на широкое дворцовое крыльцо под приветственный рев возбужденной толпы.

Глава 25

Камилла не выходила к своим лошадям с момента появления на свет крохотной дочурки, и теперь Анри с беспокойством наблюдал, как она садится в седло. К счастью, она уже не была такой громоздкой и неуклюжей, как в последние недели перед родами, и снова надела кожаные штаны для этой поездки верхом, которые не сковывали движения и к которым она так привыкла за время их совместного путешествия к Максиму. Оседлав Гирлянду, Камилла взяла поводья в одну руку, а другой с любовью похлопала гордое животное по лоснящейся шее. Анри улыбнулся. Ничего не изменилось, зря он так волновался: его любимая была прирожденной наездницей.

Камилла с улыбкой посмотрела на него:

— Ну как? Доволен? Или мне надо проехаться по круговому манежу, чтобы ты больше не тревожился?

Его щеки предательски покраснели.

— Да вовсе я не тревожился, — пробормотал он. — Ну, может, совсем чуть-чуть.

Игриво подмигнув ему, Камилла поправила на голове красную вязаную шапочку и заправила теплый шарф поглубже в куртку, защищая от ветра шею.

— Вот и славно! Хорошо уже то, что ты не кричишь, не плачешь и не пьешь вино галлонами, как делал это, когда я рожала нашу Эмми.

— Я никогда не пью галлонами! — возмутился Анри.

На самом деле ему ужасно хотелось напиться, чтобы не видеть мучений Камиллы, однако он крепился, поражаясь мужеству и выносливости рожающей женщины, над которой хлопотала повитуха Аннет, не позволявшая ей сделать хотя бы глоток вина и лишь смачивавшая потрескавшиеся губы влажной салфеткой. Если Камилла могла бороться с жаждой, то уж ему-то совсем не подобало проявлять слабость.

Оседлав Розочку, Анри поравнялся с Камиллой, и они пустили лошадей ровным шагом. Анри внимательно следил за посадкой женщины. Она держалась в седле по-прежнему безукоризненно, однако мышцы ее были уже не так крепки. Понадобится не одна такая прогулка, чтобы полностью восстановиться, подумал Анри. Теперь они будут каждый день ездить верхом и много гулять, решил он. Ведь через несколько месяцев им предстоит очень важная поездка ко двору, где они должны будут представить его величеству свою дочку Эмми.

Некоторое время они ехали молча, наслаждаясь свежим воздухом и окружающим пейзажем. Наконец Камилла повернула голову к Анри.

— А ты отлично присматриваешь за лошадьми, — похвалила его она. — Гирлянда даже мысли мои читает! Стоит мне только подумать, что надо повернуть налево, а она уже это делает без всяких моих понуканий.

Анри с довольным видом ухмыльнулся:

— Гирлянда — самое умное, самое прекрасное животное, которое я когда-либо видел. И вообще, зачем ты мне льстишь, Камилла? Ведь главная заслуга в ее выездке принадлежит тебе, а вовсе не мне.

— Перестань скромничать, — улыбнулась Камилла. — Я уже много лет не занималась тренировкой Гирлянды, зато постоянно наблюдала из башни, как ты ездишь на ней. Гирлянда — это твоя лошадь! И не надо мне возражать. Прими мой совет, Анри: никогда не преуменьшай свои умения в том, что ты действительно делаешь хорошо. — И она пришпорила Гирлянду.