— Мне бы хотелось сделать это для тебя снова, — сказала она ему, когда это случилось в первый раз. — Это было прекрасно.

— Сделаем это завтра, — посмеиваясь, произнес Карл. — Но сегодня… ты же хочешь, чтобы у меня остались силы удовлетворить тебя, маленькая львица, не так ли? Вообще-то странно. Я уже достаточно пожилой мужчина, но то, что ты сотворила со мной, доведет до сумасшествия любого евнуха.

— Правда?

— Я знаю это, и не раз видел собственными глазами, — задумчиво произнес Фуйе. — Когда-то у меня был любимый евнух, он сбежал из дворца последнего герцога, отца нашей герцогини, вот он-то всему меня и научил. Он сказал, что хотя мужские яички — это очень важное звено в извержении семени, но надавливание и потирание вот той самой точки в анусе мужчины произведут тот же эффект. Ну и мы попробовали.

— Понравилось?

— Не то слово.

— А ты предложил это Каспару?

— Предложил, конечно, но он мне отказал. — Фуйе легонько шлепнул Сильвию по попке. — Однако мне кажется, что его сдерживали данные герцогине обеты.

— А я думаю, что ему все это безумно нравится, — мечтательно пробормотала Сильвия. — Я это непременно выясню и дам тебе знать.

— Отлично, буду ждать от тебя вестей. — И он снова ударил ее ладонью по попе. На этот раз уже сильнее. Сильвия содрогнулась от шлепка, а Фуйе с удовлетворением заметил: — Тебе это нравится, как я погляжу.

Изогнувшись, Сильвия обхватила ногами бедра Фуйе и прижалась промежностью к его горячей, чуть влажной от пота коже немного повыше того места, где у него была татуировка в виде осьминога.

— Очень нравится, — призналась она. — Ударь меня еще, только с небольшой оттяжкой. Ну, ты понимаешь.

— Да ты, оказывается, затейница, — улыбнулся Фуйе.

И он ударил ее именно так, как она просила, с оттяжкой, сначала по правой ягодице, а затем по левой, с каждым шлепком подталкивая ее промежность еще ближе к себе.

— Сильнее! — выдохнула Сильвия.

— Чуть позже, маленькая львица, чуть позже.

Выдержав небольшую паузу, Фуйе начал отбивать на ее ягодицах медленный, но все нарастающий ритм: левая — правая, левая — правая. Сильвия глубоко дышала, пропуская каждый удар глубоко в себя, чувствуя, как загорается кровь, как мурашки бегут от кончиков пальцев на ногах к голове, пронизывая все тело. Кожа ее горела, но Фуйе действовал чрезвычайно искусно. Прежде чем у Сильвии наступили болевые ощущения, он оставил ее ягодицы в покое и начал похлопывать верхнюю часть бедер.

Удары следовали один за другим, и благодаря тому, что Фуйе стал прикладывать больше силы, как и просила Сильвия, наслаждение ее нарастало. Словно издалека она слышала свои собственные глубокие стоны, но не сосредоточивалась на них, купаясь во внутренних ощущениях, растворяясь в наслаждении. Ей даже не надо было прижиматься самыми интимными местами к партнеру, Фуйе делал это вместо нее своими сильными руками, в которых она стала послушной игрушкой.

Когда Сильвия уже находилась на грани потери сознания, он немного отстранился и быстро засунул палец в ее пылающее влагалище. Издав нечеловеческий вопль, Сильвия изогнулась у него в руках и забилась в конвульсиях. А когда она успокоилась, все повторилось снова. Потом еще и еще, и так целый день напролет. Сильвия уже почти не владела собой, все происходило как будто вне ее тела.

Дальнейшие их встречи были так же хороши, но та, первая, навеки врезалась ей в память. Ничего подобного она не испытывала в своей жизни.

И с тех пор ее не оставляла мысль о заветном местечке в анусе мужчины. Вот и сейчас, сидя под дверью, она думала об этом. Интересно, а Каспар и Арно используют его для удовлетворения своих желаний? Возможно, завтра она улучит момент и спросит их об этом. А после напишет отчет Фуйе.

Глава 16

Сжимая в руках поводья Гирлянды и Розочки с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а ногти болезненно впились в кожу, Анри беспомощно взирал на герцогиню. Та стояла на коленях на куче опавших листьев и резкими движениями кромсала свои прекрасные длинные волосы маленькими маникюрными ножницами.

— Умоляю вас, ваша светлость, не делайте это! — проговорил Анри, уже устав повторять одно и то же.

— Не глупи, — отозвалась она, выхватывая очередную прядь и прилаживая к ней неудобные кривоватые ножницы, не приспособленные к подобной процедуре.

— Но, ваша светлость, вам совсем не нужно…

— Это всего лишь волосы, и в данный момент они мне мешают, — бесстрастно прервала его герцогиня.

Как раз отсутствие всяких эмоций и волновали Анри больше всего. К тому же в глубине души он вынужден был признать, что, если бы Сильвия сейчас была с ними, а не с Каспаром, он бы не чувствовал себя настолько беспомощным. Сильвия тоже женщина, и ей бы наверняка удалось отговорить герцогиню или сказать ей что-то такое, чтобы она прислушалась. А от него, как от мужчины, герцогиня только отмахивалась.

Еще одна прядь полетела на землю. Проводив ее глазами, Анри вспомнил, как пропускал шелковистые волосы герцогини сквозь свои пальцы, и ему стало не по себе.

— Кое-что развеет ветер, остальное скроет листва, — заметила герцогиня, продолжая орудовать ножницами. — Так что никто ничего не заметит. А мы с тобой переоденемся и продолжим путь.

— Камилла, — вздохнул Анри, — я боюсь, что вы…

Герцогиня вскинула левую бровь:

— Думаешь, у меня не хватит силы духа? Ошибаешься. Ты меня просто мало знаешь.

Чик-чик ножницами.

— Простите меня, — пробормотал Анри. — Если бы я не позволил Беллье дотронуться до вас…

— Не говори глупостей, — снова перебила его она. — Кажется, ты переоцениваешь свою роль в нашем предприятии. Ты должен знать свое место.

Анри вздрогнул, словно она его ударила, но, не найдясь с ответом, промолчал и лишь уставился на носки своих сапог. Герцогиня явно не желала обсуждать то, что случилось с Беллье, и не стала бы слушать Анри, по крайней мере сейчас. Только через пару минут парень отважился взглянуть на нее из-под длинных ресниц. В отчаянии Анри поднял кулак ко рту и, прикусив костяшку указательного пальца, опять отвел взгляд.

Наконец герцогиня, по-прежнему занятая стрижкой, позвала его:

— Анри.

— Да, ваша светлость.

— Не волнуйся обо мне, со мной все в порядке, а волосы я подстригла для того, чтобы выглядеть иначе, чем в последний раз. Так что не переживай, я еще не выжила из ума.

— Конечно, ваша светлость.

Она нетерпеливо вздохнула:

— Что ты там такого интересного увидел? Смотри на меня. Ты не сделал ничего плохого. Наоборот, вел себя именно так, как и следовало.

— Но я позволил этому типу…

— Это я позволила ему, — отрезала герцогиня. — Я. Так было необходимо. И я об этом нисколько не жалею.

— Да, ваша светлость.

— Ну все, хватит об этом. Забудь о том, что случилось.

— Уже забыл, ваша светлость. — Анри повернулся к Розочке и потрепал ее по холке. — Он… не сделал вам больно? У вас на руке кровоподтек.

— Ерунда, пройдет, — беспечно отмахнулась герцогиня. — Не вздумай затаить злобу на Беллье и уж тем более мстить ему. Мне хочется, чтобы ты был жив и полезен мне. Если умрешь, то будешь всего лишь холодным трупом.

— Да, ваша светлость. — Он обвязал поводья кобыл вокруг толстого сука и уселся на груду листьев, по-турецки скрестив ноги и глядя на герцогиню.

Когда герцогиня отложила наконец ножницы, ее волосы беспорядочно торчали во все стороны, лишь слегка прикрывая уши. Голова герцогини выглядела так, будто ее кромсали тупым кухонным ножом. Как ни старался Анри скрыть смятение при виде такой оригинальной прически, герцогиня, видимо, все прочитала по его лицу, поскольку вдруг шаловливо улыбнулась и протянула ему ножницы, подобрав их с земли.

— Вижу, я не очень справилась с задачей, да и немудрено — без зеркала и надлежащего навыка. Зато ты наверняка стрижешь себя сам. Давай подровняй то, что там у меня осталось.