(Голос ее все более и более слабеет) Вчера он к нам пришел, сумел проникнуть сразу… Трибуле Избавлю я тебя от тяжкого рассказа. Все уж отгадано! (Подымается) О горе! Боже мой! Посмел он заклеймить чело твое чумой! Дыханьем осквернил тобою полный воздух! И грубо оборвал венец твой в юных звездах! Мое убежище, где я — слуга ничей! Заря, будившая меня от всех ночей! Душа моей души, что доброту мне дала И на бесчестие благой покров кидала, Приют, что я нашел, отверженный для всех, Небесный ангел мой, крепчайший мой доспех Погибла, брошена в болоте непролазном. Разбит святой венец, что я считал алмазным. Чем же теперь мне стать? Найду ли ремесло? Что делать при дворе, где торжествует зло, Где я всегда встречал одно искусство блуда, Да наглость пьяную, да — морду лизоблюда? Ведь раньше только ты, невинная краса, Могла порадовать еще мои глаза! Да, я покорен был, я принял эту участь, Всей этой гнусностью по долгу службы мучась. Пусть чванство я встречал в развратнике любом, Слыхал кичливый смех над горем, над горбом, Я жребием моим, что со стыдом был смешан, Вполне доволен был, — я ею был утешен. Алтарь там воздвигал, где строят эшафот. Но мой алтарь разбит! Ты не напрасно плачешь И личико в смятенье горьком прячешь. Плачь больше, плачь еще! Часть горя иногда От слез девических проходит без следа. И если можешь ты, отдай отцу все горе! (Задумчиво) Вот только сделаю, что следует, — и вскоре Покинем мы Париж. О, только б ускользнуть! (По-прежнему задумчиво) В один короткий день так изменить свой путь! (в ярости поднимается) Проклятье! Кто бы мог мне предсказать недавно, Что этот подлый двор, беспутный и бесславный, Способный женщину с ребенком растоптать, Бегущий от всего, в чем божья благодать, Неслыханно легко творящий безобразья И запятнавший все своей кровавой грязью, Что он дойдет еще до мерзости такой И загрязнит тебя холодною рукой! (Оборачивается к королевской двери) Ты, Франсуа-король! Прошу я ныне бога, Чтоб оступился ты! Крута твоя дорога! Чтоб он открыл твой склеп, да рухнешь ты туда! Бланш(подымая глаза к небу, про себя) Не слушай, господи! Люблю его всегда!

Шум и шаги в глубине. На галерее показывается группа солдат с дворянами. Впереди де Пьен.

Пьен(зовет) Эй, Моншеню, поднять решетку. Гость объявлен. Сейчас в Бастилию де Сен-Валье отправлен.

Солдаты по двое проходят в глубину. Окруженный ими де Сен-Валье, поравнявшись с дверью, останавливается и обращается к комнате Короля.

Сен-Валье(громко) Обиду я нанес особе короля, Свое отчаянье хоть этим утоля. Но, прокляв короля, не услыхал ответа. Ни молнии с небес, ни друга в мире нету. Он будет жить. Не жду я вести дорогой. Трибуле(подымая голову и смотря ему в лицо) Граф! Ошибаетесь. 3а вас отмстит другой.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

БЛАНШ

Пустынный берег Сены, пониже Сен-Жермена. Направо — лачуга, нищенски обставленная глиняной посудой, дубовыми скамейками. Во втором этаже чердак, где сквозь окно можно разглядеть убогое ложе. Зритель видит всю внутренность дома: стол, камин и в глубине крутую лестницу, ведущую на чердак. В левой от актеров стене дома проделана дверь, выводящая прямо на улицу. Стена плохо сложена, в ней трещины и щели, сквозь которые легко видеть все происходящее внутри. В двери потайное окошко, закрытое решеткой. Дверь перекрыта снаружи навесом, над ней вывеска харчевни. Остальную часть, сцены занимает берег. Слева — ветхий, полуразрушенный парапет, под которым течет Сена. В парапет вделана стойка для колокола. На заднем плане, за рекой — лес Везине. Справа, за поворотом реки — холм и городок Сен-Жермен с замком вдали.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Трибуле и Бланш — снаружи, Сальтабадиль — внутри. В течение всей этой сцены у Трибуле тревожный, обеспокоенный вид человека, боящегося, что ему помешают, заметят его, застанут врасплох. Он часто оглядывается по сторонам, больше всего поглядывая на лачугу. Сальтабадиль сидит на столе в харчевне и чистит свою портупею, не слыша ничего, что происходит вокруг.

Трибуле Его ты любишь? Бланш Да. Трибуле Я думал — подожду, И выветрится страсть, рожденная в бреду. Бланш Люблю. Трибуле Вот женская причуда! Если можно, Хоть объясни, за что. Бланш Не знаю. Трибуле Это ложно И дико! Бланш Никогда! Один я знаю суд, И этот суд — любовь. Пускай мне жизнь спасут, Пускай любой другой к моим ногам положит Богатство, почести и славу, — не поможет: Я сердца не отдам. А он? Пускай ему Я злом обязана, — иного не приму Я жребия. Того, что было, не забуду, И если жизнь мою отдать должна я буду За вас двоих — врага и друга моего, Отец, как и за вас, умру я за него.