Маро Он забавляется, но это не забавно.

Придворные провожают уходящего Трибуле злобными взглядами.

Брион Отмстим шуту! Все Идет! Маро Но он в стальной броне! Как подойти к нему? Как ранить? Пьен Ясно мне — Он всем нам насолил и каждого обидел И кару заслужил.

Все с любопытством окружают де Пьена.

Сегодня ночью выйдя, Вооружитесь все — и к домику тому, За тупиком Бюсси. Ни звука никому! Маро Я понял. Пьен Решено? Все Все ясно! Пьен Тише! Вот он!

Входят Король, окруженный женщинами, и Трибуле.

Трибуле(в стороне, про себя) С кем поиграть еще? Кто не совсем обглодан? Лакей(входит, тихо Трибуле) Старик, весь в трауре, явился к Королю, — Де Сен-Валье. Трибуле(потирая руки) Ого! Вот это я люблю! Пустить его сюда!

Лакей уходит.

Начнется суматоха. Отлично! Встретим мы де Ceн-Валье неплохо!

Шум и крики за входной дверью.

Голос(за сценой) Пустите к королю! Король(прерывая беседу) Нет!.. Кто там? Не сейчас! Тот же голос Пустите к королю! Король(быстро) Нет, нет!

Старик в траурном одеянии расталкивает толпу и прямо подходит к королю, пристально на него глядя. Все придворные удивленно отступают.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Сен-Валье; он в глубоком трауре, у него седые волосы и борода.

Сен-Валье(Королю) Мне надо вас! Король Де Сен-Валье! Де Сен-Валье(неподвижно, на пороге) Да, я. Так звался я когда-то.

Король в гневе делает шаг к нему. Трибуле его удерживает.

Трибуле Я потолкую с ним, король, запанибрата! (Обращается к де Сен-Валье с актерской напыщенностью) Вы в некий заговор вступили против нас. Король наш милосерд, и мы простили вас. Какого дьявола приспичило вам все же На зятя своего иметь внучат похожих? Ваш зять чудовищен, дурен собой и нищ, И нос его в прыщах, и сам он — скверный прыщ: Тщедушен, одноглаз и толст, как тот придворный. (Показывает на де Коссе, который вздрагивает от гнева) Или, верней, горбат, как ваш слуга покорный. Дочь ваша рядом с ним? Раздастся общий смех! Ведь если б не король, он бы испортил всех Внучат! Он наплодит кривых и рыжих деток, Как ни смотри на них, смешных и так и этак, Пузатых, как вон тот, (снова показывает на де Коссе и кланяется ему, вызывая его негодование) Иль горбунов, как я. Нет! Будет королем вся спасена семья! И вырастет у вас лихое поколенье Трепать вам бороду и прыгать на колени.

Придворные возгласами и смехом выражают Трибуле свое одобрение.

Сен-Валье(не глядя на Трибуле) Среди других обид еще одна! Король, Должны вы выслушать, в чем скорбь моя и боль. По Гревской площади я шел босой недавно, И если пощажен, то пощажен бесславно. Я вас благословил, но пребывал во сне: Я не предчувствовал, что предстояло мне. Под видом милости был срам мне уготован. Вы не уважили ни рода столь седого, Ни крови Пуатье, дворянской сотни лет. А с Гревской я шел и дал обет Пожертвовать собой для вашей славы честной. Так бога я молил, незрячий, бессловесный. И вот вы, Валуа, в тот день иль в ту же ночь Склонили без стыда мою родную дочь, Себя ни жалостью, ни грустью не тревожа, В объятья подлые, на гибельное ложе. Так обесчещена и растлена во тьме Графиня де Брезе, Диана Пуатье. В тот миг, когда я ждал судьбы моей и казни, Дитя, ты мчалась в Лувр, чтоб слушать о соблазне. И твой король забыл свой рыцарственный долг. Зов правды для него давно уже умолк: Он тешил только блажь свою недорогую. Ужель я жизнь свою купил, стыдом твоим торгуя? На Гревской площади рукою палача Построенный помост ведь мог и невзначай Стать плахой для отца; но в сумраке вечернем Увы! — взамен того он ложем стал дочерним. Бог отомщающий, сказал ли слово ты, Увидев эшафот средь этой суеты, Средь этой роскоши, рожденной вашей властью, Кичливой в милостях, но скрытной в любострастье? Поступок ваш дурен, непоправим позор! Пускай бы залили моею кровью двор! Пускай бы, наконец, не по заслугам старым, Отец наказан был бесчестящим ударом. Но взяли вы дитя в обмен на старика, И женщину в слезах, чей ужас и тоска На все податливы, вы оскорбили подло! Вы это сделали. За это счет я подал. Границы прав своих перешагнули вы. Дочь для меня, король, дороже головы. О да! Я был прощен! Такая вещь сегодня Зовется милостью. Зачем я бурю поднял? Вы б лучше сделали, мою не тронув дочь, Придя ко мне в тюрьму, хотя бы в ту же ночь. Я закричал бы вам: "Не нужно мне пощады! Но пожалейте вы мою семью и чадо! Могила — не позор. И я готов к концу. Снесите голову — не бейте по лицу! Мой господин король, — так я вас звать обязан, Поверьте: дворянин-христианин наказан И обезглавлен злей, когда теряет честь. Король, ответьте мне, ведь в этом правда есть?" Так я сказал бы вам. И в тот же вечер в церкви, Лобзая седины и очи, что померкли, Молилась бы она, прямая до конца, Дитя невинное невинного отца. Но я не требую от вас ее обратно: Разлука с честию бывает безвозвратна. Нежна ли к вам она или, дичась, дрожит И знать мне незачем. Меж нами стыд лежит. Останьтесь с ней. А я — мне любо год за годом Среди веселья вас смущать своим приходом. Какой-нибудь отец, иль брат, или супруг Отмстит вам и за нас — все может статься вдруг. На каждом празднике я вам являться буду, Чтобы сказать одно: вы поступили худо! Так молча слушайте меня. И до конца, Король, вам не поднять смятенного лица. Вы, правда, можете меня молчать заставить В темницу ввергнуть вновь и завтра обезглавить. Но не посмеете, боясь, что через день