Мы защищаем родину и нечто Неизмеримо большее, чем те, Кто достоянья нашего лишен, И павшим честь тем выше, что отныне Деянья их со славою Афин Останутся, как здесь, и на чужбине Навеки в памяти живой людей. Примите ныне их за образец, Считайте вы за счастие свободу, А за свободу - мужество, и лучше Нет участи, и потому не буду Скорбеть о павших, выбор их прекрасен; Лишь обращусь я с утешеньем к вам, К родителям героев, сыновьям И женам, ныне вдовам, да о том Я говорил здесь. Город, как венки, Осиротевшим детям предоставит Заботу с содержаньем до поры Их возмужалости, - мала ль награда Героям за их доблесть, в память детям?

     Венками и цветами забрасывают оратора.

                ГОЛОСА Как речь его прекрасно прозвучала! Прекрасной жизнь была. И речь под стать. Как песня лебединая его Запомнится она навеки всеми. То песнь об Аттике. Элладе всей, В жестоких распрях до войны дошедшей, В которой, кто б ни победил, исчезнет С могуществом Афин и Спарты слава Держав великих, погубивших мир, Еще цветущий...             ХОР ЖЕНЩИН О, речь Перикла, как всегда, прекрасна! Но поздно и, увы, боюсь, напрасна. Как песня лебединая она, -          А гибнет вся страна, -          Полна воспоминаний          В унисон стенаний     О павших в череде веков.          И наш удел таков.     Как радость жизни мимолетна,     Легкокрыла, безотчетна.     И эта юность, и весна -     Все минет так, еще война! Не почести я павшим воздаю.           Я слезы, слезы лью.

Сцена 2

Стоя Поикиле. Беженцы целыми семьями заняли здание; на ступенях лежат больные и трупы. Евтидем с семьей (жена, дочь, сын); прохожие со стороны рынка или агоры оглядываются с беспокойством и спешат выйти вон.

              ЕВТИДЕМ О боги! Граждане Афин, видать, Лишились разума.                  ЖЕНА                                    Куда собрался?               ЕВТИДЕМ Оставили дома, посев и поле, Ушедши от спартанцев, все спаливших Во след за нами; в городе укрылись, На радость детям, им-то развлеченье, На празднество приехали...                  ЖЕНА                                                    Чумы!               ЕВТИДЕМ Оракул, говорят, то предсказал И в древности еще: "С дорийской ратью, Мол, разразится мор."                 ЖЕНА                                           Вспомнили б Пораньше, и войны не затевали.               ЕВТИДЕМ Тебя спросить забыли.                  ЖЕНА                                           Жен спросить О всех делах, наиважнейших, разве Вы забываете - и в ночь, и утром? Лишь на агоре вы шумите зря, Как дети малые, и доигрались.                ЕВТИДЕМ Да, мне пора. На суд собрался. Судят Кого б ты думаешь?                   ЖЕНА                                       Перикла, знаю. Гетеры разорят и умного, Да умного скорей, чем дурака.                ЕВТИДЕМ Оставь, жена! Ты повторяешь сдуру Остроты комиков. Мне не до смеха. В растрате денег обвинить стратега, Вернувшегося с флотом не с прогулки, А рейда с разореньем городов Пелопоннеса, - глупо! Ведь причина Острастки афинян скорей чума, А не Перикл, известный бескорыстьем Все годы, что  он первый среди равных. Сместят его, накажут, будет лучше?                  КЛЕОН (проходя в сопровождении друзей) А хуже невозможно. Будет лучше! Быть бескорыстным - хорошо, не спорю. Растратить деньги можно и впустую. Да это же, как проиграть сраженье, С уроном неоправданным ничем!                ЕВТИДЕМ Клеон нацелился в стратеги, вместо Перикла. Сколь они различны, боги!                    ДОЧЬ      (сидевшая на полу, с тревогой вскакивая) Я заболела?

       Жена Евтидема и сын отшатываются от нее, заметив первые признаки заболевания - жар, покраснение глаз.

                       Я напугала вас.           (В слезах пятится к выходу.)                 ЕВТИДЕМ Твоей красы и юности коснулась Из всех из нас зараза первой? Как! Несправедливо это, боги! Чистый Источник замутить кощунственно. Пусть я умру. Я не у дел своих. А ей еще цвести и после мора Детьми всю Аттику ей заселить, Как луг цветами. Стой! Не уходи!