Раздаются звуки флейты, тимпанов и рожков. Дионис и Силен в сопровождении сатиров и вакханок выходят на орхестру.

                СИЛЕН Дионис милый! Что опять нашло? Ты весь дрожишь, как листья на осине, А ветра нет, сияет солнце ясно.                ДИОНИС Я слышу звон, как голос, внятный сердцу, Не первый день.                 СИЛЕН                               В ушах звенит? Бывает.                 ДИОНИС Нет, это зов умерших из аида. В народе существует ведь поверье: Зов матери, как звон в ушах, для сына, Ее призыв о помощи иль встрече, С тоскою, леденящей душу мне.                  СИЛЕН Так, значит, отвечай: "Еще всех дел Я не свершил; как сделаю, приду!"                 ДИОНИС Да, знаю; только кто же мать моя?                 СИЛЕН Коль звон ты слышишь из глубин аида, То это Персефона: сердцем - с нею Загрей-Дионис, к ней и устремлен.                ДИОНИС А кто Семела?                 СИЛЕН                            Смертная. Но в небо Взята по воле Зевса после смерти.                ДИОНИС О, нет! Меня не тянет в небо. Гнева Владычицы небес коварной Геры Боюсь я пуще смерти и безумья.                 СИЛЕН Наслала Гера Лиссу на младенца, Невинного, как птенчик у орла.                ДИОНИС Я ею одержим в мгновенья гнева, И этого в себе я не люблю. Но есть ведь Правда и в безумье - правом, В любви ликующей и песнях Муз, В пророческих внушеньях Аполлона, В мистериях священных в честь богов.          (Прислушиваясь.) Я слышу зов. Я отзовусь: "Иду!"                 СИЛЕН Куда? В аид, откуда нет возврата? Растерзанный титанами ягненок И принесенный в жертву бог-младенец, Уж мало ли страданий претерпел? Или в безумье впавший жаждет смерти?                ДИОНИС Я жажду очищения и смерти Растерзанного тела, чтоб спастись Душой своею, коль она бессмертна, В безумье правом обрести веселье, Как в плясках, в пении вакханок юных И Муз из свиты Феба и Киприды.

Хор вакханок в легчайших одеяниях пляшет под музыку скачущих при игре на флейтах, тимпанах и рожках сатиров. Многие вскакивают со скамей и присоединяются к хороводу, среди них Аспасия и Сократ.

                СОКРАТ Мне кажется, с вакханкой юной где-то Я некогда до одури плясал И ныне, снова юн, скачу за нею          (Словно играя.) С тимпаном, или с флейтой, иль с рожком.               АСПАСИЯ О, ты ль, Сократ? И впрямь сатир с рожками. Да, помню, у пещеры нимф скакал, Сандалий скинув, ты вокруг меня, И как тебя хотелось раззадорить, Но ты уж ревновал меня к Периклу, Как добрый друг, и нас сосватал, к счастью.                СОКРАТ А что печаль прощанья зазвенела В словах и звуках нежно-серебристых Аспасии, с ее стопой изящной, Мелькающей, как обещанье неги, И ласки, и безумств, чем я уж счастлив?               АСПАСИЯ Не ради плясок ныне мы собрались. Диониса влечет сойти в аид, И в хороводе мы за ним уходим, Слабеют силы, словно смерть близка.

            Хор, ведомый  Дионисом, исчезает среди скал.

Сцена 5

Подземелье. В темноте вспыхивает факел; его несет впереди факелоносец, то спускаясь вниз, то поднимаясь, за ним следуют иерофант и мисты.

               1-Й МИСТ Диониса и след простыл.                2-Й МИСТ                                               Вакханки Спустились тоже в след за ним в аид?                3-Й МИСТ Все провалились прямо в царство теней, И мы, как тени, исчезаем, вижу.                СОКРАТ Я вижу то, что ничего не вижу.               АСПАСИЯ Пахнуло чем? Гнилыми яблоками?                1-Й МИСТ Да, яблоками конского навоза С парами свежими.                2-Й МИСТ                                    Скорее серой, Как в Дельфах под треножником у пифий.