Ф и ч и н о Я словно вижу в потемневшем небе...                   С а н д р о Страдальцев вывели в рубище пыток, Но благостных, готовых к смертной муке; Всходили на помост, чуть спотыкаясь, - То дети-инквизиторы им мстили, Прокалывая пятки снизу им, Под лестницей собравшись на забаву.                   Ф и ч и н о Опомнились, что зло творили с видом Невинных ангелов? Савонарола, Уж в чем, уж в чем, здесь совершил он грех.                    С а н д р о           (вскочив на ноги) Мне жутко стало, как о том услышал Из возгласов в толпе; я не поверил; Но это подтвердилось; и толпа, Что плакала на проповедях в церкви, На площади стенала со злорадством, Пока один - фра Доменико первый, - Надев петлю, ногами сам повис; Затем Маруффи, прокричавши что-то, Подставил шею, словно в шутку это, И звякнули вериги, звон могильный. Висели двое, между ними петля И цепи, вместо прежних мук гвоздей, Для брата Джироламо; и взошел он На лесенку, как к кафедре, всходил, Ослабши от постов и бдений в трансе, Чтоб в слове Божьем силу обрести, - И тут, воззвавши к Богу, пошатнулся, Повис с лицом ужасным мертвеца, Восставшего нежданно из могилы.                   Ф и ч и н о Недаром он вселял в нас страх и ужас.                   С а н д р о И в этот миг костер уж разгорался. И вдруг потух. Смятенье, ужас - чудо?!                   Ф и ч и н о А чудо лучше бы явить чуть раньше.                   С а н д р о Да, вспыхнул вновь огонь, и пламя выше, Уж рубища горят, и волдырями Плоть закипает, лопаясь при этом, Как Данте описал о муках душ. Тела, обугливаясь, опадали, С кишками, как в насмешку, все наружу, И головами в нимбе из волос, Сгорающих, как искры звезд в ночи.                   Ф и ч и н о Довольно, Сандро! Вижу наяву В вечернем небе крест и трех монахов, Повисших в капюшонах, и зарю, Прекрасную в Тоскане в эту пору.

 Девушка приносит поднос с ужином. Сандро, улыбнувшись, усаживается за стол и приступает к еде с беззаботным видом.

Савонароле было я поверил, Как Пико и Полициано, ты, Да и Лоренцо, - церковь в обновленьи Действительно нуждается всемерном, Но весь вопрос, в каком? В движеньи вспять, С отказом от искусств и просвещенья, Как в первые века? Благое дело Пророчествами вскоре исказил; Один он свят, другие все нечисты; Не спорю, кто из нас не без греха; Но, меру перейдя, он заблудился В своих исканьях, целях и молитвах. Гнев вызвав папы, он укрылся в стенах Флоренции и вообразил, что город - Отныне монастырь его и крепость. Нам дорога свобода...                   С а н д р о                                        Все мираж!                   Ф и ч и н о Флоренция - мираж? Нет, красота, Что явлена твореньями искусства, И не к лицу устав ей монастырский, Да это невозможно, слава Богу! Я не прощу монаху смерть Лоренцо. Больной, он мог подняться, как бывало, А тут раскаяньем он утомил Веселый свой, могучий дух, и умер. Так, Пико - совершенный образец По красоте, достоинству, уму, - Извел себя постами, бичеваньем В расцвете лет и сил. За что? За то, Что был, как Феб, прекрасен и любим, И гениален, просто юн и молод, На радость Бога за свое созданье! Полициано в маске карнавальной, Уродливой до смеха, пел любовь И красоту, - в чем каяться ему? Но покаянье, точно грех, влечет Невинных, лучших, подрезая крылья, И меркнет свет, поэт у ног монаха, Он в монастырь стучится для спасенья Души своей, ну, то есть умереть. Повлекши всех моих друзей в обитель, Откуда нет возврата, о, монах, Ты от Флоренции понес возмездье, А не от папы, вам бы и случиться, Но честь тебе воздали флорентийцы, Своей лишившись, точно в наважденьи. Но мир прекрасен, красота нетленна, Флоренция вновь возродится, Сандро! А с нею ты с картинами "Весна", "Рождение Венеры". Вот где вечность, О, пробудись, художник несравненный! Возвеселись, возьми палитру, кисть, Перед тобой Тоскана, рай земной, Прообраз высших вдохновений Данте И Сандро Боттичелли! Ныне кто ты?                    С а н д р о Я грешник.                   Ф и ч и н о                      Им же нет числа, о Боже! Вернись к искусству, Сандро. Ты великий Художник флорентийский. Высшей славы На свете не бывает, и душа В ней обрела бессмертие навеки.