Входят молодые люди в шляпах, украшенных шарами, эмблемой дома Медичи, в синих масках.

                            1-я  с и н я я  м а с к а                                           Черта с два! Им не до шуток. Мор, землетрясенье, Еще потоп, - они в великом страхе!            2-я  с и н я я  м а с к а Пускай молились бы, постились бы        И о пол били лбы.        А тщатся нас спасти.        О, Господи, прости!

Публика, покидая площадь, входит в Сады; из павильона выходит Хор мужчин и женщин в карнавальных костюмах и масках.

Трубы. Музыканты на террасе и на лужайках.

                    Х о р      В паросском мраморе таился,      Идеей чистою лучился           Девичий лик во сне,      Прелестный, милый по весне.      Узрел его ваятель; смело      Он воссоздал благое тело      Невиданной досель красы,      Из света будто и росы.

Контессина и Микеланджело изображают статуи Галатеи и Пигмалиона; лица, как и тела, словно мраморные, совершенные по линиям и красоте, они в легких древнегреческих одеяниях.

               1-я  м а с к а Пигмалион и Галатея?                2-я  м а с к а                                           Чудо!                3-я  м а с к а Так это статуи?                4-я  м а с к а                              Из самых древних.                5-я  м а с к а Одеты для приличья?                4-я  м а с к а                                        В самом деле! Савонароле, кажется, в насмешку.                    Х о р      Как Бог-творец, он создал чудо      И восхитился сам, покуда            Не понял, что влюблен            В живую прелесть он,      Как бы усопшую, не в силах            Ток крови вызвать в жилах.      Но велика его любовь,      И в красоте вскипает кровь.      И к жизни вызвана, смелея,      Глядит с улыбкой Галатея,                Как с ложа сна             Прелестная жена.          (Пускается в пляску.)              К о н т е с с и н а Искусный мастер! Жизнь вдохни в меня, А то вовек я мраморной останусь. Мне холодно, и ты дрожишь, я вижу.           М и к е л а н д ж е л о Нет, это дрожь от пыла, я люблю Созданье рук моих, души и сердца.              К о н т е с с и н а Ты любишь не меня, а идеал.            М и к е л а н д ж е л о Да, идеал, воссозданный резцом Из мрамора и света, что таится Издревле в камне первых дней творенья.              К о н т е с с и н а Но кто вдохнет в чудесный мрамор жизнь?            М и к е л а н д ж е л о Когда любовь - стремленье к красоте, То с красотой рождается любовь; Вот кровь по жилам заструилась негой, Живительною негою любви.              К о н т е с с и н а О, да! О, миг, столь сладостно чудесный! Как взор твой нежит, призывая к жизни, И я ль не отзовусь на зов любви?

Две юные девушки, одетые, как знатные испанки, в сопровождении отца и матери.

             1-я  и с п а н к а Здесь кто-то шепчется.              2-я  и с п а н к а                                           Дуэт влюбленных И я давно уж слышу, будто эхо, Несущееся из глубин веков.              1-я  и с п а н к а Глаза живые! Это вижу ясно.              2-я  и с п а н к а Ну, значит, оживают изваянья, Как в древности бывало, говорят.             1-я  и с п а н к а Одеть лишь стоит статуи, и жизнь В них тотчас и затеплится, скажи?               2-я  и с п а н к а Вот девы я, ты юноши коснись! Живая плоть!               1-я  и с п а н к а                           А, ну-ка, пощекочем.

Контессина и Микеланджело, переглянувшись, мерно, как едва ожившие статуи, идут к лужайке, где танцуют, как все.

               П о э т Пигмалион и Галатея спелись На удивленье.             Б о г о с л о в                           В роль вошли. Во вкус.             Х у д о ж н и к Жених ведь бродит где-то здесь, все ищет Невесту, а ее-то не узнать!