Подлетает Белый, снимая маску сатира.

         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а        (вместо детского выражения на ее лице лукаво-мудрое) Чей это взор эмалевый, как пламя Из печи изразцовой пышет жаром? Ах, это вы! Я думала, паяц Иль танцовщик, подвижный и печальный.                   Б е л ы й Прекрасной даме мой привет горячий!         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а       (как бы касаясь пылающих щек) Нет, мне и так уж явно жарко, сударь. Умерить пыл прошу, слегка остыть, Чтоб можно было говорить прилюдно.                    Б е л ы й Умерить пыл! Свет загасить нездешний? Когда слова мои вам недоступны, Умолкну я, но только мысль и чувство, Оставшись втуне, вопиют в тоске, И в танце я кружусь, в безмолвной песне, Как козлоногий в таинстве у древних.

Белый надевает маску и пляшет, а с ним и Любовь Дмитриевна.

              Х о р  м а с о к         (сопровождая Блока) Поэт женился на Прекрасной Даме,         Воспетой им, как Данте,     В стихах, таинственных, как сон,     Любви весенней в рощах звон.                  Д и о н и с          Как счастлив он, должно бы!                С и в и л л а          О да! О да! Еще бы!       Но только песней соловей          Исходит все звончей,          И ничего ему не надо,       Чему жена не очень рада.                 Х о р  м а с о к           Да, грустно ей до слез, А все цветет благоуханней роз -           С тоской в крови до звона,           Пречистая мадонна.

Блок отходит в сторону с каменным лицом; Хор масок устремляется за Белым с ее спутницей.

              Х о р  м а с о к Смотрите! Друг-поэт колени преклонил      Пред женщиной неоцененной,      В живую жизнь влюбленной, И тоже несказанно полюбил.          Он, мистик и мыслитель,       Шлет письма - не взыщите, -       Как гений, что сошел с ума, Весь погружен в мистический туман.               (Пляшет.) Как разобраться в этой амальгаме Видений и страстей Прекрасной Даме, Как Беатриче, не сошедшей в мир иной,       Со скромной долей быть женой Поэта чистого при бурях века, С достоинством высоким человека?

Любовь Дмитриевна, превесело смеясь, вырывается из круга масок и возвращается к Блоку.

         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а О, милый, что с тобой?                     Б л о к                                            Маской смерти Покрылось вдруг лицо, не правда ли? Плясать я не умею в хороводе, Что водит сам Дионис в исступленьи, В безумие ввергая нимф и женщин. Вот зрелище! Изнанка красоты! Его не вынес и Орфей. О, Феб!      Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Ах, что привиделось тебе такое? Здесь вечеринка, легкая игра И вместо ваших философских бдений.             М е й е р х о л ь д Театр не форма жизни, только символ.                 Ч у л к о в Анархия и мистика в единстве - Вот новая поэзия и правда!                  Д и о н и с      Все свято в таинствах Эрота.          Ищите все полета          В едином действе трех,       А, может быть, и четырех,       С открытым пламенем во взоре          Сойдитесь во соборе!                   Ч у л к о в       Призыв хорош! Но вряд ли нов.                    Б е л ы й    Что, эврика? Соборная любовь.         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Ах, что бы это значило? Театр? Мистерия любви? Или забава?                   Б л о к Да, подзаборная, никак иначе.                 Б е л ы й                 (про себя) Как весело и ясно улыбнулась С телодвиженьями вакханки милой Обычно тихая жена поэта И молчаливая - под стать ему.        (Оживляясь, с лукавым видом) Призыв Диониса нашел в ней отклик, Как я заметил по ее вопросам И взрыву смеха до смущенья позже.        (Исполняя танец журавля) Любовь к Пречистой Деве быть иной Не может быть. О, боги! О, Дионис!

Сцена 2

Петербургская сторона. Просторная квартира полковника Кублицкого, отчима Блока, в Гренадерских казармах. Две комнаты с отдельной дверью из передней - кабинет и спальня. Блок за письменным столом, Любовь Дмитриевна во внутренней комнате с окнами на Большую Невку.