Л е в Не я, а брат пред ним, хулитель Бога, Не знаю почему, решил отец.                   О л ь г а Когда еще дышу я в этом мире, Несчастлива в любви, о том ты знаешь, Единственная радость - к жизни тянет, - То брат мой, друг из детства, дивный гений! Он ближе всех мне, царь моей души!                     Л е в Люблю и я не менее, чем ты; Стихи его произношу, как песнь Моей души, и счастлив ими я И даже больше, может быть, чем брат мой, Беспечный и взыскательный художник.                   О л ь г а Тебе велят не петь и не дышать?                     Л е в Отец ведь запретил мне знаться с монстром И сыном-выродком, - лишь по-французски Мог выкрикнуть, пожалуй.                   О л ь г а                                                 Как! Что с ним?                     Л е в Встревожен он.                   О л ь г а                             Встревожены и мы: За брата страшно нам.                     Л е в                                           А он боится, Не знаю почему, уж за себя. И в страхе видит в Александре монстра И сына-выродка.

           Входит Пушкин.

                  О л ь г а                                   Его слова? Ты не выдумываешь, Лев? О, боги!

Пушкин в бешенстве выбегает вон, за ним - Лев и Ольга. Входят Сергей Львович и Надежда Осиповна.

        Н а д е ж д а  О с и п о в н а Давно пора нам ехать в Петербург. Когда Пещурову сказал бы ты, Что здесь проводим мы не всяко лето, А жительство имеем мы в столице, Не стал бы он просить смотреть за сыном, - Или с тобой пустили б в Петербург? И ты бы мог быть правым, как отец, А сын не стал оспоривать тебя И требовать каких-то объяснений.           С е р г е й  Л ь в о в и ч Все так. Я думал, это спрос с меня, - За сына ведь отец в ответе, точно? - Я и кивнул с достоинством, слегка, Да рассудил лишь после: сделал глупость Наилепейшую. За Львом еще Я мог бы присмотреть, к его же пользе. А как же с Александром сладить мне, Когда сам царь с полицией и войском Утихомирить, углядеть не могут?! Да у меня терпения не хватит Выслушивать его и наблюдать.         Н а д е ж д а  О с и п о в н а Спокойствия и выдержки, уж верно; Хотя в тебе нет африканской крови.           С е р г е й  Л ь в о в и ч А он-то африканец? Дважды Пушкин.          Н а д е ж д а  О с и п о в н а Какая осень стылая. Не помню Такой еще.           С е р г е й  Л ь в о в и ч                      Нет снега - нет зимы.          Н а д е ж д а  О с и п о в н а Нет, санного пути нам не дождаться. Уедем. И скорей. Пусть Александр Усядется за стол читать, писать, А то все скачет по полям пустынным Все дни, как проклятый. Конь отступись, И всадник наземь. Господи, спаси!           С е р г е й  Л ь в о в и ч Да ничего с ним не случится. Он - Как волк матерый, ловок и силен. Боюсь, и также беспощаден в гневе.         Н а д е ж д а  О с и п о в н а Все крайности в характере его В душе смыкаются каким-то чудом В гармонию добра и красоты.           С е р г е й  Л ь в о в и ч В стихах он мастер представляться, верно, И добрым, и влюбленным, как никто.         Н а д е ж д а  О с и п о в н а Он истинно и любит, и страдает. Вам нужно помириться, прежде чем Уедем мы.           С е р г е й  Л ь в о в и ч                     А он - с царем и с Богом Помирится, упавши на колени? Тогда и я прощу его, как сына.

          Входит Пушкин.

              П у ш к и н Прошу вас выслушать меня, отец. Конечно, я не выродок, не монстр. В ожесточенье впали вы, когда бы Мне впору впасть в него.        Н а д е ж д а  О с и п о в н а                                                 Я не могу. Простите. Постарайтесь объясниться.                     (Уходит.)

С е р г е й  Л ь в о в и ч. Ну-с, готов выслушать тебя. Только, ради Бога, не размахивай руками.