К е р н. О, Пушкин!

П у ш к и н. Да?!

К е р н. О, да! Конечно. Пока длится сон, я могу, я хочу приласкать вас, Пушкин! Только совладаете ли вы со мною, ведь я матерая львица, а вы юнец.

Сцена 4

Квартира Дельвига и квартирка Анны Керн в том же доме. К  Керн входит баронесса с корректурой альманаха "Северные цветы" на 1829 год.

Б а р о н е с с а. В альманахе "Северные цветы" на 1829 год будет масса мелких стихотворений Пушкина, которые говорят об очередном увлечении нашего поэта.

К е р н. Да, Аннет Оленина. Перед ссылкой Пушкина это был очаровательный ребенок лет одиннадцати, а теперь невеста.

            Б а р о н е с с а     Пустое вы сердечным ты     Она обмолвясь заменила,     И все счастливые мечты     В душе влюбленной возбудила.     Пред ней задумчиво стою;     Свести очей с нее нет силы;     И говорю ей: как вы милы!     И мыслю: как тебя люблю!

             Дамы смеются.

К е р н. Бывало и с нами, не правда ли?

Б а р о н е с с а. С тобою, думаю, да. Меня он не очень жалует.

К е р н. Он уже начал было писать поэму "Полтава", ныне оконченную, да к весне все это началось. В Приютине у Олениных прекрасный дом, много гостей, игры, шарады. Было даже путешествие в Кронштадт на пароходе; там ехал художник Доу, который, уезжая за границу, принялся писать Пушкина. А он:

    Зачем твой дивный карандаш     Рисует мой арапский профиль?     Хоть ты векам его предашь,     Его освищет Мефистофель.     Рисуй Олениной черты.     В жару сердечных вдохновений     Лишь юности и красоты     Поклонником быть должен гений.              Б а р о н е с с а     Город пышный, город бедный,     Дух неволи, стройный вид,     Свод небес зелено-бледный,     Скука, холод и гранит -     Всё же мне вас жаль немножко,     Потому что здесь порой     Ходит маленькая ножка,     Вьется локон золотой.

Восхитительно!

К е р н. Князь Вяземский написал стихи о глазах Россет, Пушкин в ответ "Ее глаза".

            Б а р о н е с с а     Она мила - скажу меж нами -     Придворных витязей гроза,     И можно с южными звездами     Сравнить, особенно стихами,     Ее черкесские глаза.     Она владеет ими смело,     Они горят огня живей;     Но, сам признайся, то ли дело     Глаза Олениной моей!       (Читает наизусть, глядя на Керн.)     Какой задумчивый в них гений,     И сколько детской простоты,     И сколько томных выражений,     И сколько неги и мечты!..     Потупит их с улыбкой Леля -     В них скромных граций торжество;     Поднимет - ангел Рафаэля     Так созерцает божество.

Мне кажется, это о твоих глазах.

К е р н. Увы! Я сделалась невольной свидетельницей и даже наперсницей этого увлечения, да не одна. Многие принимали участие в этой истории, даже наш баснописец Крылов, который поначалу просил Пушкина что-нибудь вписать в альбом Аннет, а потом стал опасаться, что поэт сделает предложение ей.

Б а р о н е с с а. Опасаться?

К е р н. Аннет прочила себе в мужья другого, а именно Киселева, приятеля Пушкина, а ей доносят, что Киселев отступает перед Пушкиным, - каково ей?

Б а р о н е с с а. Ах, боже мой! Как можно выбирать между Пушкиным и даже ста тысячами киселевых!

К е р н. Но Киселев вовсе не скромничал и не отступал перед Пушкиным, более существенная причина смущала его, точнее могла смутить ее родителей, - его расстроенное имение, о чем Оленины догадывались.

Б а р о н е с с а. А у Пушкина даже расстроенного имения нет, ничего, кроме гения. Так, он делал предложение?

К е р н. Одни говорят: да, другие: нет. Все этого ожидали, но случился скандал. До Аннет и ее родителей дошли слова Пушкина: "Мне бы только с родными сладить, а с девчонкой я уж слажу сам". И "Кобылицу молодую..." принялись толковать в том же смысле.

Б а р о н е с с а. Подражание Анакреонту?

К е р н. Но у Пушкина с сватовством дело не могло выгореть. Алексей Николаевич Оленин, хотя и просвещенный меценат, как говорят, хотя он директор Публичной библиотеки и президент Академии Художеств, он еще, оказывается, и статс-секретарь Департамента духовных и гражданских дел, где занимались делом Пушкина по поводу крамольных строф из стихотворения "Андре Шенье", к коим прибавили и "Гавриилиаду". Тут уж пахнет Сибирью.

Б а р о н е с с а. Вот о чем все шепчутся в тайне от меня Пушкин и Дельвиг!

К е р н. Аннет вряд ли отдали за Пушкина, да она и не любила его. Характер у нее такой, что Пушкин всегда упоминал о ней с легкой усмешкой, без всякой нежности; однажды, рассуждая о маленьких ножках, сказал: "Вот, например, у ней какие маленькие ножки, да черт ли в них?" Он, верно, предугадывал положение вещей. Теперь все это в прошлом. Как я для него в прошлом.

Б а р о н е с с а. Но вы, все мне кажется, сблизились, подружились за время нашего отсутствия?

К е р н. О, да! На сей случай хочу привести слова героини одного романа: "Его видеть, его слышать, быть его другом, поверенной всех его предприятий... Быть беспрестанно свидетельницей всех чувствований этой прекрасной и великой души. Я не уступила бы сего удовольствия за обладание царством вселенной".

Б а р о н е с с а. Но ты не ответила на мой вопрос.

К е р н (засобиравшись). Ответила. Я поеду навещу девочек. Вскоре вернусь.

Керн уходит; баронесса просматривает корректуру; входит Алексей Вульф.

                  А л е к с и с Вы здесь? Прекрасно! Где ж сама хозяйка?                 Б а р о н е с с а      (смущаясь и волнуясь) Уехала во Смольный, вскоре будет.                   А л е к с и с        (после паузы, тоже смущенный) А вы в работе.