Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Он его пожалел! А меня?

В о л о х о в а. Что же он, Бугаев, не остыл все еще - по отношению к вам?

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Ах, Наталья Николаевна! Каков он был, таким и остался - по отношению к Блоку, ко мне. Насколько увлекался нами, любил нас, настолько теперь кипит враждой. А моя историйка с Чулковым, - теперь она всем известна, благодаря его стихотворению "Месяц на ущербе", - лишь подлила масла в огонь, я хочу сказать, в кадильницу Андрея Белого, и, боюсь, он-то с меня спросит, а не муж, который лишь брезгливо поморщился и отвернулся. Правда, смерть отца и грандиозные похороны заслонили все.

В о л о х о в а. Однако это все-таки удивительно.

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Это был прекрасный повод для развода, не правда ли? А мы даже не разъехались. Нет, это независимо от вашей истории.

В о л о х о в а. Моей истории?

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Здесь две, даже три линии, которые, похоже, совсем нигде не пересекаются. Горько было бы мне потерять его, но мысль о независимости мне ныне дороже всего.

В о л о х о в а. Да, я понимаю вас.

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. И все же последнее решение, чего бы я ни выкинула, конечно, за ним. Весной я одна уехала в Шахматово - с тайной мыслью очиститься. В кустах, как вечер, пела зорянка. Стояла на балконе, и так близки, так живы были наши поцелуи в такие вечера, а потом, когда мы затихали в моей комнате, зорянка продолжала свою милую, одну и ту же, без конца песню, так громко, под окном. У меня дыхание захватило, когда все это ожило...

В о л о х о в а. Прекрасно! Как я ни дорожу поклонением поэта, я скажу от чистого сердца: "Дай Бог, чтобы эта линия никогда не прерывалась в вашей жизни!"

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Да, и он (находит письмо) писал мне: "Ты важна мне и необходима необычайно; точно так же Н.Н. - конечно, совершенно по-другому. В вас обеих - роковое для меня. Если тебе это больно - ничего, так надо. Свою руководимость и незапятнанность, несмотря ни на что, я знаю, знаю свою ответственность и веселый долг. Хорошо, что вы обе так относитесь друг к другу теперь, как относитесь... и не преуменьшай этого ни для себя, ни для меня. Помни, что ты для меня необходима, я твердо это знаю".

В о л о х о в а (наклоняясь к письму). Письмо написано не по-русски?

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. А что?

В о л о х о в а. Звучит местами, как плохой перевод. Что это значит: "Свою руководимость... веселый долг"?

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Все свыше идет для него, и даже мы, какие есть, как бы ниспосланны свыше, и он верен нам, помня об ответственности перед тем, что выше нас.

В о л о х о в а. Хорошо. А "веселый долг"?

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Это вполне может быть и любовь. В ней для него заключен несомненно и долг. Но вообще это его призвание.

В о л о х о в а. Веселый долг?

Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а. Долг - это что-то тяжелое, трудное, да? Но это может быть и нечто освободительное. Творчество - это его долг. А творить, если к тому расположен, подвигнут, весело, пусть даже здесь и мука, и спад неминуемый сил, до смерти.

В о л о х о в а (поднимаясь). Да, понимаю. Это, как у Пушкина: "Есть упоение в бою..."

Разносится колокольчик; в дверях показываются Андрей Белый и Блок.

           В о л о х о в а Ну, мне пора!

Блок следует за гостьей к выходу; Белый и Любовь Дмитриевна останавливаются в дверях.

         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а                            Вы закружились было Вокруг актрисы; но она едва На вас взглянула...                Б е л ы й                        Даже свысока; Высокая и тонкая, как стебель Из трав прибрежных иль болотных топей, Шуршащих на ветру, с отливом темным...        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а То шелковою юбкой прошуршала.                 Б е л ы й В глазах крылатых, как сказал поэт, Не Нику торжествующую вижу, А темень облаков, - то крылья ночи, - И он ее боится, как полета Над бездной...         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а                          То-то и влечет его? Да нет, она скорее вас пугает, А он бесстрашен, в том-то все и дело.                 Б е л ы й Черноволосая и вся-то в черном, И черноглазая, - да это символ!         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Какой?                 Б е л ы й               "И в кольцах узкая рука". Да это же его же Незнакомка, Что вызвал к жизни как поэт-теург, Хотя не хочет быть он таковым.         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Не хочет? Нет, здесь тайна, и ее Хранит он свято от непосвященных. Ведь и меня он прежде сотворил Из света зорь и в жизни воплотил, Священнодействуя, как маг, в деревне И в городе четыре целых года.                 Б е л ы й И что теперь? Что если он уйдет?         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Ушел он и давно, всегда в пути. Но ей неведомо, куда идти. И высоты она поверх подмостков Боится или просто знать не хочет. Скорее я уйду.                 Б е л ы й                            Как! Вы? Куда же?         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Я поступлю на сцену. Мейерхольд Готов зачислить в труппу для гастролей По югу, по Кавказу.                 Б е л ы й                                   С нею в труппе?          Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Конечно. Вот и Саша говорит, Последует за нами.                  Б е л ы й                                     В самом деле?