Поблагодарив садовника, Лиз легко спрыгнула с телеги. Как в детстве, она смотрела на потемневшие от дождей, приземистые дома, рядом с которыми сушились рыбацкие сети, серую ленту дороги и старые лодки, перевёрнутые вверх дном…

Долина Теней – маленький рыбацкий посёлок – насчитывал всего два десятка домов. Никто не знал, почему ему дали такое название. В посёлке была главная улица, носившая то же самое имя, – она называлась улицей Теней, хотя, по правде говоря, ни теней, ни призраков здесь никто никогда не встречал…

Элизабет вышла на главную улицу, мощёную булыжником. С сильно бьющимся сердцем вглядывалась она в знакомый пейзаж.

Арла стояла у колодца. В такой час она явна не ожидала увидеть дочь. До праздников было ещё далеко. Лиз должна была остаться у графини ещё по крайней мере на месяц месяц.

– Я, кажется, заболела, – сказала Элизабет, стараясь, чтобы её голос звучал негромко и слабо. – У меня так болит голова…

Арла встревоженно смотрела на дочь. Слова Лиз, её слабый голос и страдальческое выражение лица внушали ей беспокойство.

– Будешь ужинать? – спросила она, как всегда.

– Пожалуй, я лучше лягу. Мне совсем не хочется есть… Не знаю, что со мной творится.

– Послать за лекарем?..

– Нет, не нужно. – Элизабет с беспокойством взглянула на мать. – Я лягу спать, и завтра утром у меня всё пройдёт.

– И у тебя не будет неприятностей? – продолжала допрашивать Арла, когда они с дочерью уже вошли в дом. – Графиня отпустила тебя домой?

– Да.

– Ты привезла деньги?

– Она заплатила мне за два месяца, – сказала Лиз, небрежно вытряхнув деньги из своего потрёпанного кошелька.

– Вот, смотри…

– А мне ты привезла что-нибудь? – спросила маленькая Энни, которая крутилась тут же.

Элизабет вынула из сумки горсть полосатых карамелек.

О том, что она потеряла работу, Элизабет собиралась рассказать не раньше, чем через неделю. Она решила, что новость об увольнении может и подождать. Зачем было портить радость встречи?..

Элизабет сделала вид, что ложится спать, отвернулась к стене и лежала, укрывшись одеялом. Арла вышла из комнаты, встревожено покачав головой. Дождавшись, когда шаги матери смолкнут, Лиз тотчас вскочила с постели.

– Так ты не больна?.. – удивилась Энни.

– Нет, дурёха. Вся эта история нужна только для того, чтобы сбить маму с толку… ну, словом, чтобы объяснить, почему я приехала.

– Понимаешь, Энни, – заискивающе начала Лиз, – мне нужно пойти повидать подруг… Не говори маме, что я уходила.

– А мне с тобой можно? – капризным голосом спросила сестрёнка.

Лиз поморщилась. Она собиралась встретиться с Кейтом. Они не виделись уже больше месяца, а Энни собиралась испортить им очередную встречу.

Последние несколько лет Кейт считался женихом Элизабет. Не то чтобы она была влюблена, – нет, – но в маленьком мирке, в котором она жила, сложилось такое мнение. В посёлке их давно уже считали женихом и невестой. Когда Кейт спрашивал, любит ли она его, Элизабет только смеялась, не говорила ни "да", ни "нет", – а чаще всего умело переводила разговор на другую тему. То, что у неё был жених, льстило её самолюбию. Кейт же не чаял в ней души и постоянно ходил за ней по пятам.

– Ладно, пошли, – сказала Элизабет сестре.

Лиз надеялась, что ей всё-таки удастся отослать куда-нибудь Энни и поговорить с Кейтом. Но даже если им не придётся остаться наедине, – всё равно она была рада увидеть его и подруг. Лиз успела соскучиться по дому, и ей не терпелось рассказать им всем последние городские новости.

– Только не говори маме, где мы были, Энни…

Арла терпеть не могла Кейта, и да и Кейт её недолюбливал. Она считала, что деревенский пастух, сирота без гроша за душой, – неподходящая партия для её дочери.

Элизабет застала Кейта дома, – в хижине пастуха. Она постучала, – три раза, как было условлено, – и на пороге возник высокий, худощавый деревенский парень примерно её лет. Большие оттопыренные уши придавали его лицу довольно глупый вид.

– Откуда ты взялась? – проговорил он, протирая заспанные глаза. – Ты же сейчас должна быть в Лэнсбруке!

– Графиня Дион вышвырнула меня на улицу, – пояснила Лиз. – Но я всё рано бы ушла. Мне там надоело… Знаешь, Кейт, оказывается, в Лэнсбруке до смерти скучно… намного хуже, чем говорят. Особенно, если служишь горничной. Да ещё эта старая экономка всё время пилила меня… – она на секунду задумалась, окинув взглядом пустую улицу.

– А где Джелла, Милена и все остальные девчонки? Только не говори мне, что все они сидят дома. Кажется, здесь тоже разучились веселиться.

– Нет, – Кейт отрицательно покачал головой.

– Где же они тогда?

– Собрались в дровяном сарае. Они словно с ума посходили. Сегодня ведь полнолуние… ну, и они решили, что это – вполне подходящий день для гадания.

– Ну вот, опять, словно сговорились, – сказала Лиз. – Куда только я ни приду, все пытаются предсказать мне будущее. Разве не глупо? Как будто я сама его не знаю. Не пройдёт и месяца, как для меня найдут другую работу, – ещё хуже прежней…

– Так, значит, ты не пойдёшь туда?

– Нет, почему же?.. Мне тоже хочется посмотреть, как они гадают. Иногда это бывает даже забавно…

В то время, как Лиз, потерявшая работу, вернулась в родной в посёлок, все местные девушки собрались вокруг старого, рассохшегося корыта под дырявой крышей сарая. Пришло время гадания; всем не терпелось узнать своё будущее…

В воде, налитой в корыто, плавали ореховые скорлупки, в каждой из которых горело по маленькой свечке. Та, чья скорлупка первой пристанет к берегу, который изображал край корыта, по поверью должна была выйти замуж раньше других.

В молчании девушки серьёзно смотрели на воду. Элизабет стало смешно.

– Смотри, Джелла, – сказала она. – Твоя скорлупка в самой середине. Она никак не пристаёт к берегу. Того гляди, останешься в старых девах…

Джелла со злостью взглянула на Лиз из-под толстых чёрных бровей. Её слова попали точно в цель: она была едва ли не самой некрасивой девушкой в посёлке. С давних пор они с Элизабет то дружили, то враждовали, – и, когда ссорились, не упускали случая навредить друг другу.

Девушки перешёптывались: близился очередной скандал. Все были уверены, что Джелла не станет терпеть насмешек… И она не выдержала. Стремительным движением девушка протянула руку и подтолкнула ореховую скорлупку.

– Что ты делаешь?! – тотчас же возмутилась Лиз. – Так нельзя! Это же нечестно!.. Смотри, ты зацепила мою!

Как бы невзначай она подцепила скорлупку Элизабет и вытолкнула её на середину.

На Лиз было страшно смотреть. Она словно обезумела. Обеими руками она вцепилась в Джеллу, стараясь оттащить её от корыта. Но Джелла была довольно тяжёлой и плотной девушкой. Справиться с ней было не так-то легко.

– Ещё посмотрим, кто из нас не выйдет замуж! – еле слышно пробормотала Джелла, но чуткое ухо Лиз уловило эти слова.

– Уйди отсюда! Говорят тебе – уйди! – со злостью закричала она…

Девчонки стояли вокруг них тесным кольцом и с любопытством наблюдали, чем закончится ссора. Элизабет была известна своим буйным нравом.

Стараясь удержаться на месте, Джелла неловко взмахнула рукой и зацепила одну из свечей. Скорлупка перевернулась; свеча Элизабет наклонилась и упала в воду.

Это маленькое происшествие мгновенно отрезвило и Джеллу, и Лиз. Они перестали ссориться и только смотрели на воду. То, что случилось, считалось дурной приметой. Свеча, погасшая во время гадания, предвещала смерть.

– Я только хотела чуть-чуть подтолкнуть её, – оправдывалась Джелла.

Но дело было сделано. Лёгкий дымок поднялся над водой, и маленький огонёк, горевший ярче других, погас.