— Таня, — сказал он. — Это очень старый фильм! И ты же понимаешь, что в целом люди не рассматривают все контакты с инопланетянами таким образом…

— Шшш, — сказала Таня. — Я уже посмотрела несколько сцен. Спецэффекты, конечно, староваты, но такая экспрессия! Даже с вашей мимикой актеры умудряются передавать очень сильные эмоции, и все понятно. К тому же, уровень агрессивности этого фильма должен отвечать социально определяемой части твоего вкусового диапазона… я имею в виду, мужчинам и военным такое должно нравиться, да?

— Мм… да, — пробормотал Тим, — если не считать воды на космическом корабле[8].

Таня пожала плечами.

— Мало ли по какой причине на космическом корабле может оказаться вода. Полным-полно водных рас, которые строят космические корабли.

И вот этот фильм Таня просмотрела с большим удовольствием от начала до конца, к огромному удивлению Тима.

После этого он грустно думал, что в некотором смысле чужие всегда останутся чужими. Ты можешь дружить с ними, можешь, наверное, даже любить их — хотя он, пожалуй, пока не рискнул бы описать свои чувства к Тане в таком ключе, — но некоторую пропасть никогда не перейти.

Джек сидел в смотровой вместе с ними, и больше дремал под фильм. Когда пошли титры, Тим вдруг обнаружил, что что-то теплое привалило его сверху: Джек обнаглел и полез на него. Это безобразие следовало немедленно пресечь, но отталкивать собаку было лень: киномарафон после целого дня копания в записях Тима изрядно утомил. «Сейчас посижу немного — и пойду», — подумал он, зарываясь пальцами левой руки в мягкий собачий мех.

Разумеется, он задремал тоже. Наверное, Таня тоже задремала — или, по крайней мере. он не слышал, как она вставала и уходила.

А потом вспыхнул яркий свет, и Джек обиженно заворчал, и Таня стала трясти его за плечо.

— Тим, вставай! Вставай! Дотуши обнаружены!

— Что? — он потрясенно глядел на нее, встрепанную со сна. — Где?!

— Предположительно дотуши, — поправила она. — Искусственный спутник, который вращался вокруг Тусканора по настоянию межпланетного сообщества, только что взорвался. Во время взрыва был передан аварийный пакет гравит-сообщений. Там у них что-то произошло. Посольства уничтожены!

— Земное посольство?!

— Все! Их там было много! А теперь нет ни одного: их взорвали за секунду до атаки на спутник.

— Погоди, погоди, — Тим соображал все еще неважно. — А это точно дотуши? Может быть, это местные жители решили взбунтоваться и сбросить ярмо Галактического Содружества?

Таня фыркнула.

— С тлилилями все может быть, но учитывая, что они помогали его создавать… не думаю, Тим. Пошли. У нас, кажется, только что появилось много работы. Народ созывают со всей планеты, несмотря на выходной.

Тим с неприятным чувством подумал, что кое-какие сцены из сегодняшнего фильма могут оказаться пророческими — если уж шемин-мингрели решили пренебречь священным отдыхом в конце недели.

Глава 35

Чтобы нырнуть на пятьдесят метров вслед за Риу, от Алекса потребовались чудеса доверия и самообладания. Вообще-то, у него имелось оборудование, чтобы нырять на глубину до трехсот метров — максимум для Коры — но с собой в погоню он его не взял. Как выяснилось, зря: теперь вся эта дорогостоящая техника, вне всякого сомнения, летала где-то в атмосфере облачком газа.

Тот костюм, что был на Алексе, плюс кислородный экстрактор, годились только как раз метров до пятидесяти — далее могла навалиться и кессонная болезнь, и переутомление, и прочие неприятные последствия.

Но выбирать, похоже, не приходилось: Риу безапелляционно заявила, что раз уж эта непонятная хреновина начала пулять ракетами куда попало, то плыть к ближайшему острову опасно.

— А что у вас внизу? — спросил Алекс, отплевываясь от океанских брызг.

— Тайное убежище, о котором никто не знает, — ответила Риу. — Впрочем, если ты предпочитаешь болтаться здесь, как экскремент…

С пятидесяти метров это убежище даже не было видно, несмотря на прозрачность воды. Но они погружались все глубже и глубже (Алекс, плюнув на гордость, держался за спинной плавник Коры, а Риу плыла рядом) и в конце концов впереди стало видно нечто, то ли темное пятно, то ли мутное, то ли некая ребристая область, и не поймешь, какой величины…

Под водой в слабом свете ее можно было разглядеть, только сильно напрягая зрение. Алекс ругнулся про себя: если тлилили настолько хорошо умеют прятать подводные объекты, и если эти подводные объекты могут быть живыми и, допустим, обладают слухом не хуже Коры, то можно в принципе забыть о какой-либо защите от прослушки Дипломатического плота!

Тут Алекс вспомнил, что вопрос с прослушкой Дипломатического плота больше не стоит, и помрачнел еще сильнее.

А потом серебристое марево, к которому они подпывали все ближе и ближе, вдруг распахнуло здоровый ярко-синий глаз и уставилось на них.

Алекс сглотнул. Показалось, что воздуха, который поступал в ноздри из «воротника» на шее, недостаточно, захотелось импульсивно вздохнуть. Штуковина была огромной! Гораздо больше Коры, с небольшой дом размером. Вытащи ее на сушу, и она бы весила…

И тут, как будто этого было мало, чудовище распахнуло пасть!

Алекс хотел протестовать. Алекс хотел заявить, что ни в коем случае он не полезет в эту штуковину, даже если для тлилилей это самое обычное дело и они жизни не мыслят без того, чтобы не прокатиться в желудке какого-нибудь монстра. Но поздно: Кора уже без всякого страха вплыла в эту огромную пасть, и у Алекса было два выбора: последовать за ней, или отпустить свою подопечную на милость… чему бы то ни было.

Он сцепил покрепче руки на плавнике, зажмурил глаза и сжал зубы, жалея, что у него во рту нет загубника, как в старинных аквалангах. Ооох, черт…

Огромная пасть захлопнулась позади них — Алексу даже показалось, что тварь с аппетитом причмокнула. Но темнота не настала: откуда-то пришел свет, фосфоресцирующий и ярко-синий. Задрав голову, Алекс увидел что-то вроде фонарей, закрепленных на небе огромной рыбины.

Вода, между тем, стала уходить — во всяком случае, отчасти. И откуда-то пришел кислород. Скоро Алекс, Риу и Кора смогли высунуть головы над водой. Против всяких ожиданий, во рту у рыбины не воняло — в смысле, пахло просто морской водой и гниющими водорослями, примерно как на берегу океана.

— Коре придется остаться здесь, — сказала Риу, выбираясь на небный выступ, шедший вдоль ротовой полости. — Здесь достаточно воды. Ты имеешь мое разрешение слушать моими ушами и смотреть моими глазами, — обратилась она к Коре.

Та просвистела короткое «Спасибо». Потом добавила:

«Остановить этих. Вы обещали».

— Посмотрим, что мы можем сделать, — мягко сказала Риу. — Сначала надо разобраться, с чем мы имеем дело.

Она действительно разговаривала с Корой очень ласково, и у Алекса даже почему-то появилось чувство, что это ненаигранное.

Прошлепав босыми перепончатыми ступнями по небному выступу до странного звездчатого шрама, Риу похлопала по этому шраму ладонью. Тотчас тот растворился, явив собой небольшое и не очень ровное отверстие. Тлилиль легко мог пройти, и даже человеку можно было протиснуться.

С нелегким чувством Алекс осознал, что это сфинктер, который пускает их во внутренности существа.

Его охватило сильнейшая брезгливость пополам с восторгом. Брезгливость была связана с тем, что Алекс, конечно, разделывал морских животных, но никогда ему не приходилось оказываться внутри живого существа, играя роль, по сути, кого-то типа кишечного паразита.

Восторг был связан с тем же самым: во имя всего святого, ему предстояло оказаться внутри живого существа! Если он до этого мнил себя биологом, то теперь ему предстояло взглянуть на работу настоящих биологов — ребят, которым он едва был достоин подносить лабораторное оборудование… Ибо, конечно же, такая рыба не могла появиться на свет сама по себе.

8

Конечно, смотрят они «Чужого» Ридли Скотта, что является намеренным кивком в сторону, в том числе, С. Лукьяненко.