10 Лампада в келье чуть горит. Лукавый с девою сидит. И дрожь и страх ее объемлет, Она, как смерть бледнея, внемлет.

Она

Земные страсти позабыть Я поклялась давно, ты знаешь. К чему ж теперь меня смущаешь? Чего ты хочешь получить? О! кто ты? — речь твоя опасна! Чего ты хочешь?..

Дух

Ты прекрасна!

Она

Кто ты?

Дух

Я демон, не страшись: Святыни здешней не нарушу. И о спасеньи не молись, Не искусить пришел я душу. К твоим ногам, томясь в любви, Несу покорные моленья, Земные первые мученья И слезы первые мои! Не расставлял я людям сети С толпою грозной злых духов: Брожу один среди миров Несметное число столетий. Не выжимай из груди стон, Не отгоняй меня укором: Несправедливым приговором Я на изгнанье осужден. Не зная радости минутной, Живу над морем и меж гор, Как перелетный метеор, Оставлен всеми, бесприютный… И слишком горд я, чтоб просить У бога вашего прощенья. Я полюбил мои мученья И не могу их разлюбить. Но ты, ты можешь оживить Своей любовью непритворной Мою томительную лень И жизни скучной и позорной Непролетающую тень!.. 11 В часы суровой непогоды В осенний день, когда меж скал Пенясь, крутясь, шумели воды, Восточный ветер бушевал, И тучи серыми рядами Перебегали небесами; Зловещий колокола звон, Как умирающего стон, Раздался глухо над волнами. К чему манит отшельниц он?.. Не на молитву поспешали В обширный и высокий храм, Не двум счастливым женихам Свечи дрожащие пылали: В средине церкви мех звучал, И катафалк блестел прекрасный, На нем богатый гроб стоял, В гробу мертвец лежал безгласный; Зачем не слышен плач родных И не видать во храме их? И кто мертвец? Едва приметный Остаток прежней красоты Являют мертвые черты. Уста закрытые бесцветны. И в сердце томной страсти яд Ее глаза не поселят, Хотя еще весьма недавно Они владели над душой, Неугомонной, своенравной, В борьбе безумной и неравной Не знавшей власти над собой. За час до горестной кончины Духовника на миг единый Младая дева призвала: Желанья, добрые дела И запрещенные деянья Открыть с слезами покаянья. Пришел исповедник. Но вдруг Его безумный хохот встретил. Он на лице ее заметил Борение последних мук, Припадки судорог ужасных. Он разобрал в речах неясных: «Ты!.. Демон!.. о!.. коварный друг!.. Своими сладкими речами… Ты… бедную… заворожил… Ты был любим и не любил, Ты б мог спастись, а погубил… Проклятье сверху, мрак под нами!» Но кто безжалостный злодей, Тогда не понял старец честный, И жизнь монахини моей Осталась людям неизвестной. 12 С тех пор промчалось много лет. Пустела тихая обитель, И время, общий разрушитель, Смывало постепенно след Высоких стен. И храм священный Добычей бури и дождей Соделался. Между дверей Вздыхая ходит ветр не пленный. Внутри на ликах расписных, На утвари позолоченной И средь расселин стен седых Большой паук, пустынник новый, Кладет нитей своих основы. Сбегаючи со скал крутых, Ища приют от непогоды, Случалось, лань, дитя свободы, Входила в кельи; — и — порой Стола нескромное паденье Среди развалины глухой Вдруг приводило в удивленье Ее — но нынче ничему Нельзя встревожить тишину. Что может падать, то упало, Что мрет, то умерло давно; Что живо, то бессмертно стало; Но время вживе удержало Воспоминание одно… И море пенится и злится, И сильно плещет и шумит, Когда волнами устремится Обнять береговой гранит; Он вдался в море одиноко; На нем чернеет крест высокой; Всегда скалой отражены, Струи белятся пеной вольной, Волна теснится у волны, И слышен ропот своевольный, И удаляются толпой, Другим предоставляя бой. 13 Над тем крестом, над той скалою Однажды утренней порою С глубокой думою стоял Дитя Эдема, ангел мирный; И слезы молча утирал Своей одеждою сапфирной. И кудри мягкие как лен С главы венчанной упадали, И крылья легкие как сон За белыми плечьми сияли; Стан тонкий свеж и прям: таков Зеленый кипарис садов. · · · · · · Вот тихо над крестом склонился. Казалось, будто он молился За душу девы молодой. Увы! Напрасные моленья, Ее страстям уж нет прощенья… Тогда над синей глубиной Дух гордости и отверженья Летел с вершины диких гор, Как будто прелести творенья Непозволительный укор. Как свод безлучный в день осенний, Был мрачен искуситель гений. Он близ могилы промелькнул И, тусклый, мертвый взор кидая, Посла потерянного рая Улыбкой горькой упрекнул…