Поспелов уходит.

Явление пятое

Те же, без Поспелова.

Марфа Борисовна

Какие речи! Господи помилуй! Не слушать бы! А как же их не слушать! В миру живешь, с людями; по-мирски И надо жить — все видеть и все слышать. Куда бежать от суеты мирской! Как от соблазна чистой уберечься! Зияет бездна, каждый час шумит Житейское волнуемое море. Ушла бы я, на крыльях улетела В святую келью, в тихий уголок; И в трепетном сиянии лампады, В благоуханной тишине святыни Земное небо, рай свой, увидала: Боюсь внести в святую тишину Горячую, бунтующую юность. О юность, юность, скоро ль ты пройдешь! Мне с миром легче, чем с тобой, бороться. Куда нийду, соблазн за мною следом; Напрасно я фатой широкой крою И блеск очей и белое лицо: Подует ветер, так ли распахнется — И мигом грех в чужой душе посеешь. И видишь юношу, стоит он нем, Другого взгляду ловит, сам готовит В своем уме лукавые приветы. Вот по следам идет и шепчет в уши, Завешенные жемчугом, и жемчуг Не охраняет; весь соблазн, весь яд Мне прямо в сердце, в кровь мою проходит, И слабый ум все более слабеет, И сладок грех является тебе; И слушаешь, боишься оглянуться, Как точно двое за тобой идут: Один лицо приветливое кажет И ненаглядную красу, и юность И молча улыбается. Другой же Темнее ночи, и глаза, как угли, Горят во лбу, и длинный хвост тащится. Идет и шепчет льстивым языком Соблазн и грех. О Господи, помилуй! О юность, юность, молодое время! Куда бежать мне? Господи, помилуй!

(Закрывает лицо руками.)

Домна

Вы видите, сгрустнулась, поминает Об юности. Вы спойте ей про юность!

Девушки

(поют)

Юность, моя юность-молодое время! Юность, возбудися, в себе ощутися! Юность возбудилась, в себе ощутилась, В разум приходила, слезно говорила: Кто добра не ищет, кто худа желает! Я была бы рада — сила моя мала! Сижу на коне я, и тот не обуздан, Смирить коня нечем — крепких вожжей нету. Вижу я погибель, страхом вся объята, Не знаю, как быти, чем коня смирити!

Действие третье

(Октябрь 1611 года)

Сцена первая

ЛИЦА:

Биркин.

Семенов.

Минин.

Поспелов.

Аксенов.

Темкин.

Губанин.

Лыткин.

Нефед, сын Минина.

Павлик.

Марфа Борисовна.

Татьяна Юрьевна, жена Минина.

Всякие люди Нижнего Новгорода.

Небольшая площадь в Кремле, недалеко от собора. К концу, в седьмом явлении, начинает смеркаться.

Явление первое

Выходят Лыткин и Павлик.

Лыткин

Да что ты уж очень печалишься?

Павлик

Будешь печалиться! разве ты нашего Ивана Иваныча не знаешь? Взглянет только, и то мороз по коже подирает. А ведь я в какую беду-то влез. О, горе мне, грешнику! Язык мой — враг мой!

Лыткин

В чем же ты провинился?

Павлик

В чем? Велико мое окаянство! Страшно и вымолвить! Посылал он меня к одному благоприятелю своему с письмом; куда посылал, уж это не твоего ума дело; проездил я безо дня две недели и вернулся вчера утром. Только хмелен был очень, домой-то идти побоялся. Встрелся я с приятелем, со стрельцом; тут еще подошли человек с пяток, тоже стрельцы; зашли мы во царев кабак, купили винца, пошел у нас шум, разговоры. Вот и, с пьяных-то глаз, и проболтнись. Придет, говорю, королевич на царство, Ивана Иваныча сделает воеводой в Нижнем, а меня дьяком; потому, говорю, что мы ему слуги верные. Откуда ни возьмись Минин, хвать меня за ворот, я — в ноги; валялся-валялся я в ногах-то, отпустил, только не велел навстречу попадаться. Вот какое дело-то! Ну, как он скажет Ивану Иванычу, либо уж сказал! что тогда? Повесить не повесит, а кнута изведаешь. Уж это лучше и к бабушке не ходи! Никак, он идет! Ой, схоронимся!

Уходят. Выходит Биркин.

Явление второе

Биркин

(один)

Здесь в Нижнем что-то зреет. По всему Заметно, что народ затеял нечто. Все замолчало, как постом великим; На всем какое-то говенье видно; Бледнеют лица, а глаза сияют. Но что же может сделать этот люд? Пойти к Москве нестройною оравой И умирать иль разбегаться розно От польских латников. Пускай идут, Попробуют; а нам просторней будет. Не знаю, что мне делать! Не найдешь Товарищей; никто не хочет слушать. С Семеновым приятели большие, А как до дела — затыкает уши. Он стар да глуп, упрям да бестолков, С ним пива не сваришь. Нет, здесь не тяга! Махнуть в Казань: там есть благоприятель, Тому не в первый: он вертел хвостом Еще при Шуйском. Человек он сильный, Живет себе не тужит, только брюхо Растит да гладит бороду свою. Да что ж он держит моего холопа, Павлушку!

Павлик входит.

Вот он! Как же ты посмел, Не показавшись, по городу шляться? Все пьянствуешь, анафема! Смотри! Кнута попробуешь! Когда приехал?

Павлик

Сегодня утром.

Биркин

Что ж ты не явился? Об двух ты, что ли, головах, бездельник! Ну, мы сочтемся дома. Говори, Что видел и что слышал.

Павлик

Есть письмо.

(Достает письмо.)

Биркин

Давай сюда! Проворней!

(Берет и читает.)