Царица Марфа

О, если б Ты был мой сын! Поди ко мне поближе, Взгляни еще в мой глаза!..

(Тихо.)

Димитрий, Ты сирота, без племени и рода! Я ласк твоих не отниму у той… Другой!.. Она, быть может, втихомолку, В своем углу убогом, пред иконой О милом сыне молится украдкой? Иль здесь, в толпе народной укрывает Лицо свое, смоченное слезами, И издали, дрожащею рукою Благословляет сына?

Дмитрий

Нет! О нет!

Царица Марфа

Одна ли буду матерью твоей, Одна ль любить тебя, меня одну ли Полюбишь ты?

Дмитрий

О да! Одну тебя! Ты назовись лишь матерью — я сыном Сумею быть таким, что и родного Забудешь ты.

Царица Марфа

Тебя я полюбила…

Дмитрий

Невиданным почетом и богатством Украшу я твое уединенье В обители; под этой грубой ризой По золоту парчой пойдешь ты к трону! Смотри сюда…

(Открывает полу палатки.)

От нашей царской ставки До стен Кремля шумят народа волны И ждут тебя. Одно лишь только слово! И весь народ, и я, твой сын венчанный, К твоим стопам, царица, упадем.

(Склоняется перед нею.)

Царица Марфа

(поднимая его)

Ты мой! Ты мой!

Дмитрий

И сын, и раб покорный! Обнимемся! Союзом неразрывным Мы связаны на жизнь и смерть. Пойдем! Отбрось теперь свой посох: эти плечи Могучие тебе опорой будут.

Выходят к народу.

Народ

Царица! — Мать родная! — Ты сиротам, Рабам твоим, покров и заступленье!

Сцена шестая

ЛИЦА:

Мстиславский.

Воротынский.

Голицын.

Куракин.

Комната в доме Голицына.

Входят Мстиславский, Воротынский и Голицын. Слуги вносят чаши с медом.

Мстиславский

(Голицыну)

Ты нас зазвал к себе на перепутье, На пирожок, на чарочку винца, А угостил и допьяна и сыто.

Голицын

Чем Бог послал! Какое угощенье! Вот в Кракове Афонька наш пирует, Не нам чета, и черт ему не брат, Ломается — гляди, что курам на смех. А мы в Москве играем в городки. Однако царь изрядно проминает Бояр своих. На земляную стену Полезет сам, и ты за ним ступай! А тут-то нас, не из пищалей, правда, А палками по чем попало лупят.

Мстиславский

Ученье — свет, а неученье — тьма.

Голицын

Бока болят от этого ученья, А толку нет. Не на кулачки драться, Не лезть на башню прямо под обух; Приказывать боярское есть дело.

Воротынский

Бока болят! Ну, поболят немного, Да заживут; бесчестье не велико. А вот бесчестье: Юрий Мнишек пишет Высоко больно, к умаленью чести Боярской нашей.

Мстиславский

Так ли, князь Иван Михайлович?

Воротынский

Чего ж еще! Он пишет: «Я вам царя поставил, я-де начал И кончил все, и как-де я приеду, Перед царем о вас стараться буду, О умноженье ваших прав боярских». Каких еще нам прав?

Голицын

Оно б не худо Шляхетские нам вольности иметь; Да вот беда — пан Юрий Мнишек сядет На нас на всех, между царем и нами.

Мстиславский

Оставим лучше эти разговоры. Не нам судить! Что будет, то и будет.

Голицын

Ну пусть бы Мнишек, а гляди — наедет Родня его и сядет в думе царской С боярами. Гоняет, как мальчишек. Нас царь теперь, а уж тогда и вовсе Молчать придется да глазами хлопать. Как дуракам.

Мстиславский

Ты хмелен, князь Василий.

Голицын

И хмелен, да умен, — так два угодья.

Воротынский

А что писать нам Юрию? Вот Шуйский И нужен бы!

Мстиславский

Без Шуйского напишем, Подумавши. Подумай, князь Василий, И нам скажи!

Голицын

Пишите вот что: «Пан Юрий! Грамотку твою читали, А пишешь ты про службу государю, Что в дохожденье прирожденных панств Служил ему и промышлял с раденьем, И хочешь впредь добра ему хотеть, И мы тебя теперь за это хвалим». Вот и конец!

Мстиславский

Разумно! Так и надо! Пускай его читает.