Басманов

Не напророчь! Не дай Господь дождаться!

Входит Дмитрий.

Дмитрий

На чем решили?

Щелкалов

Шуйского Василья Собором всем казнить приговорили, А братьев разослать по городам. Как ты прикажешь?

Дмитрий

Приговор исполнить! На лобном месте завтра прочитать Его Василью; положить на плаху Бунтовщика, занесть топор над ним И объявить, что мы его прощаем, Что вместо казни посылаем в ссылку По смерть его, с лишением боярства; А вотчины и все именье Шуйских Мы отписать велим в свою казну.

Мстиславский

Пошли Господь тебе на многи лета И радостей и счастья, государь!

Дмитрий

Довольны вы?

Голицын

Язык всего не скажет, Что чувствует душа; мы лучше дома Помолимся о здравии твоем И долголетии.

Щелкалов

Куда прикажешь, Великий государь, сослать Василья?

Дмитрий

За Кострому — и завтра же отправить! Не доезжая места, воротить Его в Москву и возвратить боярство, И вотчины, и все его именье…

(Масальскому.)

А Ксения все плачет, все тоскует?

Масальский

У нас уход за ней, как за царицей.

Дмитрий

Не знаешь ли, чем слезы ей унять?

Масальский

Уймутся сами. Скоро высыхает Роса на солнце, а девичьи слезы Еще скорей.

Дмитрий

Заметил ты, Масальский: В слезах она становится красивей, Чем так, без слез?

Масальский

Так пусть она и плачет!

Дмитрий

Таких очей я ни в Литве, ни в Польше Не видывал. Она меня полюбит! Как думаешь, Масальский, ведь полюбит?

Масальский

Великий государь, ума не хватит О девках думать. Что ж об девке думать, Полюбит ли! Да что ж ей больше делать. Как не любить? Одна у них забота…

Дмитрий

Поедем к ней! Желал бы я пред нею С соперником сразиться, чтобы сердце Красавицы от страха трепетало И победителю наградой было. Я Ксению люблю. Скажи, Масальский, Чем покорить могу ее я сердце?

Масальский

Что покорять! Она не враг тебе; Вели любить, и разговор короток.

Уходят.

Голицын

(Басманову)

Что приуныл, Петр Федорыч? Обидно, Что службишка твоя пропала даром?

Мстиславский

Служи царю мечом на ратном поле Да в думе головой, а не доносом, Никто тебя обидеть не посмеет.

Басманов

Обидно мне не за себя, бояре! Он добрый царь, но молод и доверчив; Играет он короной Мономаха, И головой своей, и всеми нами.

Уходят.

Сцена пятая

ЛИЦА:

Дмитрий Иванович, самозванец.

Царица Марфа, мать Дмитрия-царевича.

Михаило Скопин-Шуйский.

Басманов и народ.

Шатер в селе Тайнинском.

(18 июля 1605 года)

Полы шатра распахнуты; видны два ряда стрельцов, за ними народ, вдали деревянный дворец. Входят царица Марфа и Скопин-Шуйский.

Царица Марфа

(садясь на стул и робко осматриваясь)

Младый, цветущий юнош, князь Михайло Васильевич, зачем меня, старуху, Ты вытащил из монастырской кельи? От суеты мирской давно отвыкла, Ох, я давно отвыкла!

Скопин-Шуйский

Государем Приказано мне привезти тебя; Он по тебе давно скучает. Будешь Ты, наша мать, царицею московской.

(Кланяется.)

Царица Марфа

Поверь ты мне, голубчик, ничего-то, Ох, ничего-то мне не надо! Только В монастыре и жить мне; я забыла, Как люди-то живут.

Скопин-Шуйский

В Москве немало Жилья тебе; в любом монастыре Великой государыне есть место. Попомни нас тогда, своих холопей! За дядю гнева не держи на нас!

Царица Марфа

Забыла я, голубчик, все забыла! Ты млад еси, а красен и разумен; Гуляешь холост?

Скопин-Шуйский

Не женат пока… Петр Федорыч идет к тебе, царица.

(Уходит.)

Царица Марфа

Ну пусть идет! О, Господи помилуй! Вот грех какой, какое попущенье! Туман в глазах, кружится голова. Что говорить, что делать? Где набраться Мне разума? Ну, буди власть Господня!