Дементий Редриков

Челом тебе, великий государь! За старостью, недугами, увечьем Я не слуга на жалованье царском, Я вырастил детей тебе на службу. Возьми двоих за старого меня. За старшего оставь ты мне поместье, А младшего, что милость будет, дай! Я их учил закон Господень помнить, Царю прямить, служить ему со страхом И заповедь отцовскую блюсти, Послушают, — навеки нерушимо Над ними будь мое благословенье; На зло пойдут, — в твоих глазах царевых Я им сулю проклятье вековое Из рода в род, на чады их и внуки. Учил добру, а жить своя им воля. За чем пойдешь, то и найдешь.

Царь

Спасибо Тебе, старик! Детей твоих устрою, В жильцы возьму. Большой на ратном поле Покажет нам и удаль, и дородство, А младшему найдем работу легче, Он юн еще. Вот с грамотой поедет К Сеитову, в Ростов, по силам служба. Да кстати уж свезет от патриарха Он грамоту к ростовскому владыке. Пусть бегает покуда на посылках. Редриковы кланяются в землю.

Скопин-Шуйский

Великий царь, священство в облаченье Кресты несут, поставлены налои. От воинов тебе сказать я послан, Что поголовно, все без принужденья, Целуют крест тебе своею волей.

Царь

Пойдем смотреть, как лгут царю и Богу.

Уходят.

Сцена третья

ЛИЦА:

Максим Редриков.

Николай Редриков.

Савлуков.

Подьячий Василий Скурыгин.

Боярский сын.

Посадский.

Торговые и всякие люди.

У Никольских ворот, в Москве.

Входит Скурыгин, к нему подходят: боярский сын, посадский, потом приходящие и торговцы из лавок.

Скурыгин

Ай, воры! Ну! Хорош народ московский!

Посадский

Ты что кричишь?

Скурыгин

А то кричу: мы воры! Мы воры все. Я вас не обижаю. Чего еще, какого нам царя! Благочестивый царь и богомольный. Когда бы мы царю служили правдой, Давно бы вор из Тушина бежал, А воры мы. Ну да! Не обижайтесь! И про себя я то же говорю.

Посадский

Ни Бога в нас, ни совести, ни правды! Вчера клялись и целовали крест, А нынче в ночь бежали.

Боярский сын

Стыдно людям В глаза смотреть. Обманщиками стали Перед царем мы все. Один сворует, А стыд и срам на всех.

Первый из толпы

А кто ж бежал?

Скурыгин

Бежали те, кто больше всех божился Царю служить.

Боярский сын

Из стольников бежали: Князь Трубецкой, князья Черкасский, Сицкий, Засекиных два брата, Бутурлин, Дворян, детей боярских нет и счету.

Посадский

Бегут дьяки, бежит и ваша братья Подьячие.

Скурыгин

И ваша братья тоже, Где есть барыш, так душу продадут. Такой базар, такая-то торговля Под Тушином, в подметки не годится Московский наш гостиный двор.

Посадский

Ты, видно, Из Тушина недавно сам?

Первый из толпы

Скурыгин? Он только что вернулся.

Скурыгин

Это правда. Я не сержусь за правду. Точно, бегал Я в Тушино, да я уж повинился Великому царю и государю, И он меня простил за то.

Посадский

Напрасно! В мешок зашить, да с камнем в воду. Грех Таких ворон прощать; тебя простили, А ты опять уйдешь.

Первый из толпы

Уж это верно! И ворожить не надо.

Скурыгин

Ну, навряд ли! Второй из толпы Повадился кувшин…

Скурыгин

Зачем бежать-то? Сулили мне и горы золотые, И почести, и думное дворянство.

Посадский

Не жирно ли?

Скурыгин

На месте провалиться! Вот прихожу я в Тушино. Явился Где следует: мол, вышел из Москвы На государево царево имя Димитрия Иваныча, желаю Служить ему; а сам держу на мысли, Чтоб поглядеть его в глаза. Наутро Поехал вор жену встречать Маринку. Как я взглянул!.. Как я взглянул! Потеха! Мужик простой, нетесаный, нескладный… Такой-то царь у вас! Такой-то! Я говорю. Да разве глаз-то нету Во лбу у вас?

Первый из толпы

Ведь, может, ты и врешь?

Скурыгин

Вот разрази Господь на этом месте! И тушинским царьком, и диким вором Уж я его ругал, ругал… Ну, в шею И выгнали из Тушина меня.