Уходят. Из боковой двери, спросонков после полуденного сна, выходит Кочетов, отворяет поставец, достает сулейку и чарку и, оглядываясь, наливает.

Явление второе

Кочетов один.

Кочетов

(со вздохом)

Единую. Жена не увидала б, Храни Господь! Хоть в доме я глава, А все-таки…

(Пьет.)

Закусочки пошарить.

(Закусывает.)

А все-таки блюдуся шуму. Звонок, Пронзителен их голос бабий.

(Откашливаясь.)

Знатно! Винца испить любезно скуки ради; Да только жаль, что чарочка мала, И потому вторично.

(Пьет.)

Вот и полно.

(Ставит сулейку на место, закрывает поставец и садится к столу.)

Теперь начну прохладно насыщаться Премудростью чужой.

(Раскрывает рукопись Домостроя, лежащую на столе.)

Где ни откроешь, Словесный мед и пища для души.

(Надевает очки и читает.)

«А дети аще небрегомы будут, В ненаказании отцов живя, Что согрешат иль злое что содеют, — Отцам и матерям от Бога грех, А от людей укор и поношенье, В дому тщета, и скорби, и убыток, А от судей соромота, продажа». Премудрые слова отца Сильвестра! А далее читаем: «Како дети Спасати страхом». «Не ослабевай, Бия младенца! Аще бо жезлом Биешь его, на здравие бывает, Казни измлада сына своего И ребра сокрушай, покуда мал; А вырастет — не дастся». Это правда. Великий был мудрец отец Сильвестр! Для сына я не пожалел жезла, И вырастил стыдливее девицы: Как рыба, нем пред старшим пребывает, Родителя приказы принимает В молчании, с поклоном исполняет. На праздничных пирушках у родных, Склоня главу, сидит, а очи долу Опущены имеет. Глумотворства, Веселия бежит. А наипаче Учил его блюстися скоморохов, Гудельников, сопельников, глумцов И песен их бесовских; грех тягчайший Сие бо есть. Могу хвалиться смело Перед людьми, что Яков мой не знает Мирских забав и всяческих соблазнов.

Входит Клушин.

Явление третье

Кочетов и Клушин.

Клушин

Хозяину и дому благодать И мир!

Кочетов

(снимая очки)

Добро пожаловать, приятель Особенный, Василий Фалалеич! Присядь!

Клушин

Сажусь. Хозяйка поздорову ль, Кума моя, Анисья Патрикевна?

Кочетов

Старуха-то? Старуха ничего, Кой-как плетется.

Клушин

Яков понавык ли Писанию приказному?

Кочетов

Под страхом Родительским помалу навыкает. Обучится, не вдруг же.

Клушин

Ну, и ладно. Все слава Богу, значит?

Кочетов

Слава Богу!

Клушин

Ну, и восхвалим Бога!

Кочетов

И восхвалим За милости его.

Клушин

Ему во славу Даров его употребим посильно От лозного плода.

Кочетов

Да негде взять-то. Подьячему вкушать не подобает От гроздия. Копейки трудовые В моей мошне дырявой шевелятся, А не рубли, и нам о фряжских винах И греческих и думать непригоже. Простое есть.

Клушин

Приказывай!

Кочетов

Поспеешь! Приятелю душевно рад; понеже Скудаюся давно беседой умной. По-дружески прошу тебя, Василий, Поговорим с тобой, покуда трезвы. Диковина ль напиться! Мы успеем Осатанеть. Не прочь и я от чарки, Лишь не люблю безумного веселья. Беседовать прохладно я желаю, От разума и от писаний книжных, О том, о сем, о суете житейской. Вопросами друг друга испытуя, Паришь умом над сей земной юдолью, Красноглаголиво, преизощренно, Витийственно свои слагаешь речи, И мнишься быти новый Златоуст. Люблю словес извитие и жажду Его душой. Подьяческих пирушек Не жалую; в них брань да уреканье, Да пьяный шум, воистину бесовский. Не мерзость ли, когда они вприсядку Пускаются по целому десятку!

Клушин

А я хмельной умнее.

Кочетов

Друг Василий, Не похвались! Ума-то не теряешь, Воистину; да на руку-то скор И дерзостен бываешь в разговоре, — Частехонько за бороду чужую Имаешься, как за свою, без спроса Иль, сохрани Господь, чем ни попало По лысине огреешь.