28 апреля 1915

«Есть имена, как душные цветы…»

Есть имена, как душные цветы, И взгляды есть, как пляшущее пламя… Есть темные извилистые рты С глубокими и влажными углами. Есть женщины. — Их волосы, как шлем, Их веер пахнет гибельно и тонко. Им тридцать лет. — Зачем тебе, зачем Моя душа спартанского ребенка?

Вознесение, 1915

«Хочу у зеркала, где муть…»

Хочу у зеркала, где муть И сон туманящий, Я выпытать — куда Вам путь И где пристанище. Я вижу: мачта корабля, И Вы — на палубе… Вы — в дыме поезда… Поля В вечерней жалобе… Вечерние поля в росе, Над ними — вороны… — Благословляю Вас на все Четыре стороны!

3 мая 1915

«В первой любила ты…»

В первой любила ты Первенство красоты, Кудри с налетом хны, Жалобный зов зурны, Звон — под конем — кремня, Стройный прыжок с коня, И — в самоцветных зернах — Два челночка узорных. А во второй — другой — Тонкую бровь дугой, Шелковые ковры Розовой Бухары, Перстни по всей руке, Родинку на щеке, Вечный загар сквозь блонды И полунощный Лондон. Третья тебе была Чем-то еще мила… — Что от меня останется В сердце твоем, странница?

14 июля 1915

«Вспомяните: всех голов мне дороже…»

Вспомяните: всех голов мне дороже Волосок один с моей головы. И идите себе… — Вы тоже, И Вы тоже, и Вы. Разлюбите меня, все разлюбите! Стерегите не меня поутру! Чтоб могла я спокойно выйти Постоять на ветру.

6 мая 1915

«Уж часы — который час…»

Уж часы — который час? — Прозвенели. Впадины огромных глаз, Платья струйчатый атлас… Еле-еле вижу Вас, Еле-еле. У соседнего крыльца Свет погашен. Где-то любят без конца… Очерк Вашего лица Очень страшен. В комнате полутемно, Ночь — едина. Лунным светом пронзено, Углубленное окно — Словно льдина. — Вы сдались? — звучит вопрос. — Не боролась. Голос от луны замерз. Голос — словно за сто верст Этот голос! Лунный луч меж нами встал, Миром движа. Нестерпимо заблистал Бешеных волос металл Темно-рыжий. Бег истории забыт В лунном беге. Зеркало луну дробит. Отдаленный звон копыт, Скрип телеги. Уличный фонарь потух, Бег — уменьшен. Скоро пропоет петух Расставание для двух Юных женщин.

1 ноября 1914

«Собаки спущены с цепи…»

Собаки спущены с цепи, И бродят злые силы. Спи, милый маленький мой, спи, Котенок милый! Свернись в оранжевый клубок Мурлыкающим телом, Спи, мой кошачий голубок, Мой рыжий с белым! Ты пахнешь шерстью и зимой, Ты — вся моя утеха, Переливающийся мой Комочек меха. Я к мордочке прильнула вплоть, О, бачки золотые! — Да сохранит тебя Господь И все святые!

19 ноября 1914

Германии («Ты миру отдана на травлю…»)

Ты миру отдана на травлю, И счета нет твоим врагам, Ну, как же я тебя оставлю? Ну, как же я тебя предам? И где возьму благоразумье: «За око — око, кровь — за кровь», — Германия — мое безумье! Германия — моя любовь! Ну, как же я тебя отвергну, Мой столь гонимый Vаtегlаnd,[22] Где все еще по Кенигсбергу Проходит узколицый Кант, Где Фауста нового лелея В другом забытом городке — Geheimrath Goethe[23] по аллее Проходит с тросточкой в руке. Ну, как же я тебя покину, Моя германская звезда, Когда любить наполовину Я не научена, — когда, — — От песенок твоих в восторге — Не слышу лейтенантских шпор, Когда мне свят святой Георгий Во Фрейбурге, на Schwabenthor.[24] Когда меня не душит злоба На Кайзера взлетевший ус, Когда в влюбленности до гроба Тебе, Германия, клянусь. Нет ни волшебней, ни премудрей Тебя, благоуханный край, Где чешет золотые кудри Над вечным Рейном — Лорелей. вернуться

22

Родина (нем.)

вернуться

23

Тайный советник Гете (нем.)

вернуться

24

Швабские ворота (нем.)