* * * Пекарики-пекаря, Миндалинки-сахара, Бумажные цветики, Чего, братцы, лепите? Аль заспал яснó-краснó — Март — девятое число? Для . . . . .правнуков Запасаем жаворонков! Как трясти . . . . .мешки Одна мýка без муки: О крюки задумаются, А мы им — с изюминкою! — Изволь, знаком! — Берет резóв Густ-теста ком, А волчок ему в бок как в’пьется! — Не хочу тваво хлебопекства! Бокам припек, Костям изъян. Берет в роток Синь-шерсти штан: — С таковым пекачом страх-трепет! Бог те знает чего и слепишь! Кустарики-кустари, . . . . . . . .штукари, Курчавые стружечки, Кому, братцы, служите? — Как пожжет Москва домки — Во всем царстве ни доски! Временам тем пасынковым Запасаем пасочницы. Хошь пуст алтарь, А все а воскрес: — Дозволь, кустарь! — Бери, вострец. А волчок на него с забранкой: — Не балуй, говорю, рубанком! На то кустарь, Чтоб впредь, как встарь. В башке пошарь — А есть в ней царь? От двух рук таковых искусства — Схоронись, говорю, под кустик! Оконцы ясные, Перильцы — красные, Столбочки пряменьки, В два света храминка — Кому дом таков казист? — Без гробов, указ, возить. Хороши и голенькие! А мы им — дубовенькие. Все одно-погудка-гнет, Чего тёс переводить? Ни щепы, ни стружечки вам — А мы им — со служебками. — Дозволь, отец! — Изволь, сынок! Берет вострец, А волк с’под ног: Высокó, соколок, занесся! Кому стройка, а кому сноска! Хошь волк-я-зверь, Вéсь век свой пеш — Сперва отмерь, Потом отрежь, — Размахнись по сваму медведству — Ан и выйдет ладóнно место! Ужо, Егор, и нас с тобой Возьмут, — кровцы прикапливай. Глядит Егор: печь красная. — Топи, топи, подтапливай! Вокруг печи — треск-искриё, Внутри печи — шум-Ладога. Глядит Егор: куды страшно! — Топи, топи, подтапливай! Ей . . . . ., дуб — прутиком, Не то что дом — слон вместится! Вокруг печи — люд крутится, Внутри печи — сплав бесится. — Нет, жидок так, а эдак — густ! Эх, три беды раз в три года! Хоть взвод те в пасть — все глот твой пуст! — Топи, топи, подтапливай! Да што дубы! Да што пуды! . . . . . . . .пасть шире лишь. Еще руды! еще нуды! — Топи-топи — подшвыривай! Рудянку, крупку да с горшком Сотрет! Свяжись с нищухою! Вострó-железным посошком — Стоит мужик — сплав щупает. . . . . . . . .чтоб первый сорт Звони! Доспевай, …… -варево! Нет, мягок так, а эдак…   — Черт! Топи-топи-подваливай! Все не таков, все не таков… Нет тебе адовых котлов, Плавильщики-литейщики! Кровного поту котелок — Обед, навар — мозг с костью. — Из того сплаву, соколок? Колокола московские! Как зарвется Москва-мать, Как начнут переливать — Не дошел и Тушинский — Колокола на пушечки. Протрезвись, простой народ! Стань, колокол, пулемет! Пали в веру греческую! А мы . . . . .— вдесятеро! Как пойдет своих сынов Нагишом в собачий ров Валить: нужда комнатная! А мы сверху: вспомнится вам! Обойдется Москва-мать, Да уж негде . . . . .взять. Мастерства заливчатого, — А мы вдруг — малиновками! — Велик, знать, Бог! — И сын с ним, Дух. Стоит дубов, Вдруг чтой-то — бух! В саму гущу-то, в саму жижу — Не то груша, не то булыжник? Молчит артель, Язык отсох. Аль сон-на-хмель? Вдруг ктой-то: ох, Братцы! Влас-Митрофан-да с Савкой! Пропал благовест! пропал сплав-то! Ох, пот-наш-труд! Ох, звон-наш-сплав! Типун-те-лют! На глаз твой прав! Да нацелившися, да всé враз: — Типун, дурень, тебе на лев глаз! Тут чаще пуль В него артель: — Ох ты, сосуль — Орут-капель! Кто ж эт’в . . . . .слезу ронит! Самовар ты аль рукомойник? О . . . . .— наш-цех! Товар-наш-брак! Добро б с opеx, А то — с кулак! Ох ты дуб-дубрецкий-балка! А дурище-то: «Мо — оскву жа — aлкo!» — Врешь, каланча, Мочить не смей! Слеза, моча — Одна мокредь. Видно, мать-то твоя волчица! . . . . . .— в котел мочиться! Ох ты нахал, Орут, негож. Ревун напал — Да где ж, да кто ж — В самы сливки-то, в самы пенки! — Ну и стал бы себе у стенки. Хорош мужик! Где встал, там льет! Ай хряк? ай бык? Да скот и тот — Чтобы место свое впредь ведал — Самого тебя — слезе следом! Глубок котел, Сажен, быть, сто. Молчит осел. А волк — волк што? Ничего себе носик черный. Только шерсть у него кверх корнем. И в переруб — Умен — нишкни! — «Он, может — дуб, А вы так пни! Да в такой-то слезе — врать буду? — Серебра почитай с три пуда. А ну к’ старшой, Взгляни в горшок, Каков настой? Каков борщок?» Что ж эт’, родные? что и эт’ с сплавом? А с сплавом — то, а с сплавом — так: Чистое сéребро черпáк Несет — затрясся черпачок — Чистое серебро течет. Остолбенел: Столбняк — народ Кто — мак, кто — мел, А кого — в пот. А волчище-то, хвосток трелью: — Ну а и при ём подмастерье! И весь урон-то ваш-изъян, Что будет звон ваш серебрян, Один: мать честна! другой: сон чист! Под образа б Тебя, слона! Ну и слеза, Орут, жирна! А волчок, аблакат занозист: — Поглядел бы на наш колодец! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Вдруг ктой-то: . . . . . Да в ножки: бух! Вались, родные, на всех хватит! Да все разом вдруг: про — ости, братец! Что енерал на площади . . . . .— а кругом бухают, Проломанный картуз к груди, Стоит Егор, звон слухает.