Хор граждан
Горе! Горе! С красных скал — Горе! Горе! Камнем пал Царь наш. Наводняй же площадь, Бессыновних и безотчих Стадо — без поводыря! Горе! Горе! Без царя! Горе! Горе! Дважды пал! Старого гремучий вал Выхватил зеленокудрый. Юного — слепая удаль. Чудищу швырнула в пасть. Горе! Горе! С черным — снасть! Коршунам — кровавый пир! Горе! Горе! Дважды сир Край наш, на куски искрошен. Вместо пажитей роскошных — Коршунов кровавый слет… Горе! Горе! Море слез! Горе! Горе! Кровных кровь! Мать бездетная, готовь Скорби черное убранство! Явственен — через пространства — Скорби веющий рукав. Ах, не черен он — кровав! Прав — взмывающий с крутизн! Лучше б вовсе в эту жизнь, — В коей правды не дождаться, — Не рождать и не рождаться, И не знать, как ветер свеж… Горе! Горе! Горе!Явление Тезея в сопровождении девушек и юношей.
Тезей
Где ж Лавры — победоносцу? Жив и несокрушим! Как по коврам пронесся По валунам морским — Вождь ваш, с благою вестью: Вот она! Счетом семь Дев, с семерыми вместе Сими — в родную сень. Целы и без изъяну, — Что дерево весной! Чаянных семь и жданных Семеро, я — восьмой. Пал Минотавр, и вынес Вал! Кровяным бугром Пал! С Минотавром — Минос. Но — что за прием? Что — овцы под крышу! Что — жены под щит! Приветствий не слышу! Иль море глушит? Что — рыбины в пену! Что — ящеры в мох! От радости немы? Иль сам я оглох? От радости слепы? Ведь вот она, стать, Краса и укрепа Афин. Или вспять Мне? Сызнова море Тревожить кормой? Лишь сам себе вторю? В сей предгромовой Тиши. Не привечен Ни взглядом очес! Так вот она, встреча, Так вот она, честь, Так вот они, горсти Роз, лавры вершин Бойцу-быкоборцу От вольных Афин! В час скорби и вздохов Был скор мой булат. На дел моих грохот Немотствуешь, град? На рук моих дело — Уж весть о быке Весь мир огремела — Ни ветви в руке?! Сердца без отзыва! Тела без сердец! Но — злейшее диво; Что — даже отец На-встречу не вышел, На мышц моих мощь Склонить свою ношу… Иль впрямь я безотч? Афиняне, рдею! Лоб — обручем сперт! Скажите — Эгею, Что сын его…Прорицатель
Мертв Царь. Не родиться — Вот, в царстве тщеты — Основа.Тезей
Убийца Державного?Прорицатель
— Ты. «Бык поражен из двух — Белый, белее пара — Парус». Так в отчий слух Слово твое упало. «В пепле себя сокрыл — Черных, чернее вара Смольного, жди ветрил». Ум твой какою чарой Заворожен? Каков Змей у тебя под корнем?Тезей
Дивною девой вдов, Изнеможа от скорби Плыл. Когда свет немил, Черное — оку мило. Вот почему забыл Переменить ветрило.Хор юношей
В час осыпавшихся вёсен, Ран, неведомых врачам, Черный, черный лишь преносен Цвет — горюющим очам. В час раздавшихся расселин — Ах! — и сдавшихся надежд! — Черный, черный оку — зелен, Черный, черный оку — свеж. Резвым агнцем белорунным Кто корабль пустить дерзнет, Коль в груди своей, как в урне, Вождь покойницу везет? В час, как всё уже утратил, В час, как всё похоронил, Черный, черный оку — красен, Черный, черный оку — мил. Мрак — дыхание без вздрога! Мрак — касание фаты! Как боец усталый — лога, Око жаждет черноты. В час распавшихся объятий, — Ах, с другим, невеста, ляг! — Черный, черный оку — внятен, Черный, черный оку — благ. В час оставленных прибрежий, — Ран, не знающих врачей, — Черный, черный лишь не режет Цвет — заплаканных очей. В час, как розы не приметил, В час, как сердцем поседел, Черный, черный оку — светел, Черный, черный оку — бел. Посему под сим злорадным Знаком — прибыли пловцы. Пребелейшей Ариадны Все мы — черные вдовцы. Все мы — черные нубийцы Скорби, — сгубленный дубняк! Все — Эгея соубийцы, И на всех проклятья знак — Черный…Прорицатель
Чарой клянусь полдневной, Небожителя — се — резец! Сын мой, кого прогневал Из роковых божеств? Муж, и разя, радушен, Бог ударяет в тыл. Верность — кому нарушил, Сын, из бессмертных сил? Перед какой незримой Явственностью не прав? Громы — с какой низринул Из олимпийских глав? Сын, неземным законом Взыскан, — перстом сражен! Ревность — какой затронул Из олимпийских жен? Высушенный опилок — Муж, за кого взялись! Мстительней олимпиек Несть, и не мыслит мысль. Взыщут, — осколок глинян, Выплеснутый сосуд! Сын мой, кому повинен Из роковых?