10

Едет в коляске полковой врач, Печальным лицом умножает плач.

11

На козлах сидит фершал из Севастополя, Поет плачевно: «Не одна во поле…»

12

Идет с кастрюлею квартирмейстер, Несет для кутьи крахмальный клейстер.

13

Идет майорская Василиса, Несет тарелку, полную риса.

14

Идет с блюдечком отец Герасим, Несет изюму гривен на семь.

15

Идет первой роты фельдфебель, Несет необходимую мебель.

16

Три бабы, с флером вокруг повойника, Несут любимые блюда покойника:

17

Ножки, печенку и пупок под соусом; Все три они вопят жалобным голосом.

18

Идут Буренин и Суворин, Их плач о покойнике непритворен.

19

Идет, повеся голову, Корш, Рыдает и фыркает, как морж.

20

Идут гуси, индейки и утки, Здесь помещенные боле для шутки.

21

Идет мокрая от слез курица, Не то смеется, не то хмурится.

22

Едет сама траурная колесница, На балдахине поет райская птица.

23

Идет слабосильная команда с шанцевым струментом, За ней телега с кирпичом и цементом.

24

Между двух прохвостов идет уездный зодчий, Рыдает изо всей мочи.

25

Идут четыре ветеринара, С клистирами на случай пожара.

26

Гг. юнкера несут регалии: Пряжку, темляк, репеек и так далее.

27

Идут гг. офицеры по два в ряд, О новой вакансии говорят.

28

Идут славянофилы и нигилисты, У тех и у других ногти не чисты.

29

Ибо, если они не сходятся в теории вероятности, То сходятся в неопрятности.

30

И поэтому нет ничего слюнявее и плюгавее Русского безбожия и православия.

31

На краю разверстой могилы Имеют спорить нигилисты и славянофилы.

32

Первые утверждают, что кто умрет, Тот весь обращается в кислород.

33

Вторые — что он входит в небесные угодия И делается братчиком Кирилла-Мефодия.

34

И что верные вести оттудова Получила сама графиня Блудова.

35

Для решения этого спора Стороны приглашают аудитора.

36

Аудитор говорит: «Рай-диди-рай! Покойник отправился прямо в рай».

37

С этим отец Герасим соглашается, И погребение совершается…

Исполнить, как сказано выше.

Полковник ***.

Примечание полкового адъютанта.

После тройного залпа из ружей, в виде последнего салюта человеку и товарищу, г. полковник вынул из заднего кармана батистовый платок и, отерев им слезы, произнес следующую речь:

1

Гг. штаб- и обер-офицеры? Мы проводили товарища до последней квартиры.

2

Отдадим же долг его добродетели: Он умом равен Аристотелю.

3

Стратегикой уподоблялся на войне Самому Кутузову и Жомини.

4

Бескорыстием был равен Аристиду — Но его сразила простуда.

5

Он был красою человечества, Помянем же добром его качества.

6

Гг. офицеры, после погребения Прошу вас всех к себе на собрание.

7

Я поручил юнкеру фон Бокт Устроить нечто вроде пикника.

8

Это будет и закуска, и вместе обед — Итак, левое плечо вперед.

9

Заплатить придется очень мало, Не более пяти рублей с рыла.

10

Разойдемся не прежде, как ввечеру — Да здравствует Россия — ура!!

Примечание отца Герасима.

Видяй сломицу в оке ближнего, не зрит в своем ниже бруса. Строг и свиреп быши к рифмам ближнего твоего, сам же, аки свинья непотребная, рифмы негодные и уху зело вредящие сплел еси. Иди в огонь вечный, анафема.

Примечание рукою полковника.

Посадить Герасима под арест за эту отметку. Изготовить от моего имени отношение ко владыке, что Герасим искажает текст, называя сучец — сломицею. Это все равно, что если б я отворот назвал погонами.

Доклад полкового адъютанта.

Так как отец Герасим есть некоторым образом духовное лицо, находящееся в прямой зависимости от Консистории и Св. Синода, то не будет ли отчасти неловко подвергнуть его мере административной посаждением его под арест, установленный более для проступков по военной части.