Дворецкий уходит.

Семь лет! Семь только лет! И ведать не дано мне, Далек тот день иль близок? Между тем Часы бегут. Безумьем Иоанна Все рушится — и для моей державы Готовятся развалины одни… «Но солнце не зашло еще!» — сказали Сейчас волхвы… Кто знает? Может быть!.. Умри сегодня этот зверь, сегодня ж Мой слабодушный деверь власть свою Мне передаст — я буду господином!.. Но то ли мне волхвы сулили? Нет! Они в венце и в бармах, на престоле, В венце и в бармах видели меня! Они сказали: «Три звезды покамест Мое величье затмевают — три!» Одна из них — то Иоанн, другая — Царевич Федор, третья — кто ж иной, Как не Димитрий? Тот противник сильный, Которого бояться должен я, Кому ж и быть ему, как не младенцу Димитрию? Он, он преграда мне! «Слаб, но могуч — безвинен, но виновен — Сам и не сам» — оно как раз подходит К Димитрию! Но что могло бы значить: «Убит, но жив»? Как дико мне звучит Зловещее, загадочное слово: «Убит, но жив»! Кем будет он убит! Не может быть! А если б кто и вправду Решился руку на него поднять, То как ему, убитому, воскреснуть? Я словно в бездну темную гляжу, Рябит в глазах, и путаются мысли… Довольно! Прочь бесплодные догадки! Жив иль убит — судьба его в грядущем, Мне ж дорог ныне настоящий миг!

Входит дворецкий.

Дворецкий

К тебе пришел, боярин, царский дохтур.

Годунов

Пускай войдет!

Входит Якоби.

Роман Елиазарыч, Я за тобой послал, чтоб ты подробно Поведал мне, насколько государю Сегодня легче? Можно ль уповать, Что миновалась для него опасность?

Якоби

Его болезнь, боярин, многосложна: Не плоть одна страдает — болен дух, От юности привыкший, чтобы все Перед его державной гнулось волей, Последнего не мог он униженья Перенести. Но добрые его Оправили и ободрили вести. И будет здрав он, если нам удастся От раздражений охранить его.

Годунов

А если бы, не дай Бог, чем-нибудь Он раздражился?

Якоби

Мы бы не могли Тогда ответить ни за что. Сосуды, Которые проводят кровь от сердца И снова к сердцу, так напряжены, Что может их малейшее волненье Вдруг разорвать.

Годунов

Но чем же помешать нам, Чтоб как-нибудь не опалился он?

Якоби

Все случаи волненья и досады Во что б ни стало надо удалить. Пусть только то и видит он и слышит, Что развлекать его способно.

Годунов

Как Оставил ты его?

Якоби

Он после ванны Прилег заснуть, но ключнику велел, Чтобы меж тем в соседнюю палату Сокровища из главной кладовой Перенесли, дабы, по пробужденье, Осматривать их мог он. Близь него Остался мой товарищ, Ричард Эльмс.

Годунов

Вы трудное условье положили Для исцеленья царского недуга — Вы знаете царя!

Якоби

Боярин Бельский, Чтоб от забот и дел его отвлечь, Собрал толпу шутов и скоморохов. Мысль недурна. Пусть в играх этот день Пройдет и в смехе.

Годунов

(встает)

Мы стараться будем Исполнить наставления твои.

Якоби

Прости, боярин.

(Уходит.)

Годунов топает ногой. Входит дворецкий.

Годунов

Здесь ли Битяговский?

Дворецкий

Здесь, государь.

Годунов

Пошли его сюда.

Дворецкий уходит и вскоре впускает Битяговского.

Что деется в народе?

Битяговский

Слава Богу.

Годунов

На Шуйского и Вольского они Озлоблены ль как надо?

Битяговский

Так и рвутся.

Годунов

И стало быть, подымутся на них, Когда мы захотим?

Битяговский

Коли б не прежде.

Годунов

Ты должен быть готов перед царем Свидетелем предстать, что возмущенье Нагие подготовили.

Битяговский

Могу.

Годунов

И присягнуть, что слышал ты своими Ушами, как холопей подсылали Они в народ.