Молчание.

Джакоппо

(опомниваясь)

На ноже кровь    Чья это кровь? Не знаю. Что было здесь? Кто это там лежит С кровавой раной в левой груди? И кровь течет на белый пол, Журча невнятно… Джулиа!.. Молчание.

(Оглядысается назад.)

О, вот она!

(Бежит и обнимает ее.)

   Теперь я понимаю… О боже… я убийца… Риензи… Риензи, Мой добрый друг, о встань! Нет, нет. Удар был слишком верен. Сердце… сердце… Зачем это всё мне!

Молчание.

   Чу! они идут… Ко мне! Куда мне скрыться… нет спасенья… Находят труп кровавый… меня ищут… Я здесь… я здесь… убийца здесь! Меня убейте, как убил я Риензи!

Молчание.

На площади я вижу эшафот, На нем лежит… блестит секира, В тележке с палачом сидит Убийца. И народ стоит Вокруг него бесшумными толпами… Пора! пора! палач зовет, В последний раз взгляни на небо! И вот идет; он. На его челе Лег ужас мрачной тучей…Вот кладет Он голову на плаху… Стой! палач! Этот убийца я!     Я вижу — Передо мной стоит отец. Он страшен, И дыбом на его главе стоят Его седые волосы. На Джулию Он кажет мне, и дик и грозен Огонь его очей. О, пощади! Отец; я не умел ее сберечь, Как ты велел мне, умирая… Ее отмстить сумею я!

(Сильно.)

     И если Моя рука убила друга… я Еще не отомстил сестру. Клянуся небом, И если б капля крови его там Давила душу каменной горою — Мне кровь его нужна. Да, Стено От мести брата не уйдет. Клянусь. Невинной этой кровию, клянуся Я смертью Джулии моей, Я не сомкну своих очей, Пока с его потухшими очами Не встретятся они. Тогда Пойду я к судие. Ему Скажу я: синьор, я убийца, Меня судить не нужно. Палачу Отдайте рыбака Джакоппо, И с радостью на плаху я склоню Мою усталую главу. Я смело стану перед богом. Он видит всё. И если мне и там Удел другой, тяжелый, будет дан, Роптать не буду я на небо, Я искуплю своею вечной мукой Мою сестру. И я решен. Нет, нет! Мне не забыть кровавый свой обет… Пора, пора, мне шепчет голос тайный, Мой нож — ты здесь — пойдем.

(Уходит Джакоппо.)

Явление третие и последнее

Комната Стено.

Стено (один, у окна)

Проходит ночь. Луна бледнеет. Темя Высоких гор, покрытое снегами, Алеет понемногу. Рим встает С его семью холмами. Тихо, тихо День гонит ночь. И звезды убегают С своей царицею-луной. Как чудно Всё на небе и на земле. По Тибру Скользят неслышно лодки рыбаков. Вокруг ладьи рябятся волны. В них Мешается и слабый свет денницы, И умирающий свет звезд. Вот солнце. Как царь, как бог, взошло оно на небо, И от него волнами света На землю льется жизнь. . Прошло вчера. Настало нынче. Завтра Не будет нынешнего дня. Идет Мгновенье за мгновеньем и проходит Неслышно и незримо. Вечный круг Есть твой символ. Природа. Грустно! грустно! Но если ты. прекрасная, всегда Одна и та же, о, всегда ты дивна! Как велика ты для людей… Они тебя не понимают — люди! Какое жалкое творенье человек!.. . Он входит в мир. Он дышит. Вместе с жизнью Его встречает боль. Вот он растет, Не зная сам, зачем он в мире. Но… Он любит всё, что видит он; ему — Жить и любить одно и то же. Вот В нем разум понемногу разгоняет Его мечты любви. В нем мысль впервые Зажглась, как молнья в туче. Он живет. Он начал жить и уж узнал страданье, Но в нем еще всё молодо и свежо, Он верит в свою силу и вперед Идет бесстрашно — полный веры. Он Еще не познал сердцем горя, Он для судьбы еще так мал. Он видит На небосклоне тучи — и, надежный, Он их зовет. Ему сразиться любо, Он весь — огонь и сила. Наконец — Идет судьба. Могучая, в объятья Берет его и мочною рукой Она пред ним открыла жизнь нагую… И вот он узнает, что всё, что думал он О добром, о высоком на земле — Мечта. О, знаю я, как горько Терять так быстро всё, чему мы верим, К чему прилипли мы душой. И вот Она его сломала и потом С усмешкой бросит на путь жизни — Живи!. И если в нем нет силы и презренья К земле, куда прикован он, Пойдет вперед он, изможенный И будет жить, пока угаснет он. Но если в нем душа горда и смела, Он разорвет свои оковы… Мне ль Дышать, согбенному рукою Судьбы? Нет! нет! Пора, пора! . И для чего я жил? О, для того ли, Чтобы познать, как эта жизнь низка, Чтобы встречать бездушных тварей в людях, Не в состоянии понять, что я Им говорил из глубины души… Им слишком были темны мои речи… Они не в силах думать… Ни одной Не встретил я высокой думы Между миллионами людей. И вот Кому дана в владение Природа!